Чтение онлайн

Мы хотим подчеркнуть один важный момент: если отвлечься от резких, непредсказуемых краткосрочных колебаний цен на активы, масштаб которых, по-видимому, увеличился в последние десятилетия (мы увидим, что это можно связать с вероятным повышением соотношения между капиталом и доходом), то во всех богатых странах в период с 1970 по 2010 год обнаруживается долгосрочная тенденция (см. график 5.3). В начале 1970-х годов общая стоимость частного имущества, т. е. с учетом активов и долгов, составляла от двух до трех с половиной лет национального дохода во всех богатых странах на всех континентах [149] . Сорок лет спустя, в начале 2010-х годов, частное имущество составляет от четырех до семи лет национального дохода во всех изученных нами странах [150] . Общая эволюция очевидна: несмотря на пузыри, с 1970-х годов мы наблюдаем процесс возвращения частного капитала в богатых странах или, скорее, становление нового имущественного капитализма.

Эта структурная эволюция объясняется тремя факторами, которые взаимно дополняют друг друга и вместе приводят к очень масштабным последствиям. Самым важным долгосрочным фактором является замедление роста, прежде всего демографического, которое, вкупе с сохранением высокой нормы сбережений, автоматически приводит к структурному повышению соотношения между капиталом и доходом, согласно закону = s/g. Этот механизм преобладает в очень долгосрочной перспективе, однако не следует забывать и о двух других факторах, которые существенно усилили его действие в последние десятилетия. Во-первых, наблюдающаяся с 1970-1980-х годов тенденция к приватизации и к постепенной передаче государственного богатства в частные руки. Во-вторых, долгосрочный рост цен на недвижимые и биржевые активы, который также усилился в 1980-1990-е годы в политических условиях, крайне благоприятных для частного имущества по сравнению с послевоенными десятилетиями.

Начнем с первого механизма, основанного на замедлении роста, сохранении высокого уровня сбережений и динамическом законе = s/g. В таблице 5.1 мы показали средние значения темпов роста и нормы сбережений в восьми ключевых богатых странах в период с 1970 по 2010 год. Как мы уже отмечали во второй главе, в последние десятилетия темпы роста национального дохода на душу населения (или практически равные им темпы роста внутреннего производства на душу населения) в различных развитых странах были очень схожи. Если сравнить данные по ним за несколько лет, расхождение может быть значительным, что зачастую задевает национальную гордость и дает повод для зависти. Однако когда мы обращаемся к средним значениям на протяжении более продолжительных периодов, то оказывается, что все богатые страны растут приблизительно в одинаковом ритме. С 1970 по 2010 год средние темпы ежегодного роста национального дохода на душу населения составляли от 1,6 до 2 % в восьми ключевых развитых странах мира, чаще всего от 1,7 до 1,9 %. Учитывая неточность имеющихся статистических данных (особенно тех, что касаются индекса цен), расхождение вообще вряд ли может быть сколько-нибудь значительным [151] .

В любом случае эти расхождения очень незначительны по сравнению с разницей в темпах демографического роста. В период с 1970 по 2010 год темпы роста населения были ниже 0,5 % в Европе и Японии (с 1990 по 2010 год они были ближе к 0 % и даже слабоотрицательными в Японии), тогда как в Соединенных Штатах, Канаде и Австралии они составляли от 1 до 1,5 % (см. таблицу 5.1). Именно поэтому в Соединенных Штатах и других «новых» странах общие темпы роста в данный период были заметно выше, чем в Европе и Японии: около 3 % в год в первом случае (и даже немного больше), 2 % во втором (или всего 1,5 % в последние годы). Такая разница может показаться незначительной, однако, накапливаясь на протяжении длительного времени, она приводит к серьезным расхождениям, как мы видели во второй главе. Здесь мы хотим подчеркнуть, что подобная разница в темпах роста оказывает огромное воздействие на накопление капитала в долгосрочной перспективе и в значительной мере обуславливает более высокое соотношение между капиталом и доходом в Европе и Японии, чем в Америке.

Если мы перейдем к средней норме сбережения в период с 1970 по 2010 год, то и здесь мы обнаружим заметные колебания между странами. Норма частных сбережений составляет около 10–12 % национального дохода, однако в Великобритании и Соединенных Штатах она снижается до 7–8 %, а в Японии и в Италии возрастает до 14–15 % (см. таблицу 5.1). За 40 лет это приводит к значительной разнице. Также можно отметить, что больше всего сберегают те страны, где наблюдается демографическая стагнация и население больше стареет (это можно объяснить желанием накопить средства перед уходом на пенсию или для того, чтобы оставить наследство), однако такая связь необязательна. Как мы отмечали выше, есть много причин, по которым люди решают сберегать больше или меньше. И нет ничего удивительного в том, что влияние оказывают самые разные факторы и различия между странами, обусловленные культурой, отношением к будущему и спецификой национальной истории, так же как и темпы демографического роста в конечном итоге предопределяются решениями о рождении ребенка, принимаемыми отдельными людьми, или миграционной политикой.

Если совместить колебания темпов роста и нормы сбережений, то можно будет легко объяснить, почему разные страны накапливают разные объемы капитала и почему соотношение между капиталом и доходом сильно выросло после 1970 года. Особенно ярким примером здесь является Япония: при норме сбережений около 15 % и темпах роста, едва превышающих 2 %, вполне логично, что в долгосрочной перспективе страна накопила капитал в размере шести-семи лет национального дохода. Это автоматическое следствие динамического закона накопления = s/g. Не удивительно и то, что в Соединенных Штатах, где норма накопления намного меньше, чем в Японии, а рост — быстрее, соотношение между капиталом и доходом заметно ниже.

В целом если сравнить уровень частного имущества в 1970–2010 годах, который получается при расчете на основе нормы сбережения (и прибавляется к имуществу, имевшемуся в 1970 году), и уровень частного имущества, который действительно имел место в 2010 году, то результаты в большинстве стран окажутся очень схожими [152] . Совпадение не будет полным, что 180 свидетельствует о значительной роли других факторов. Например, норма сбережений в Великобритании — к этому вопросу мы еще вернемся — кажется явно недостаточной для того, чтобы объяснить сильное увеличение частного имущества в рассматриваемый период.

Однако, если отвлечься от особенностей той или иной страны, полученные результаты логичны: накопление частного капитала в богатых странах между 1970 и 2010 годами можно во многом объяснить уровнем сбережений на протяжении данного периода (и изначальным объемом капитала), не прибегая к предположениям о сильном структурном повышении относительной цены активов. Иными словами, движение котировок недвижимых и биржевых активов, будь то в сторону повышения или снижения, всегда играет ведущую роль в краткосрочной и иногда в среднесрочной перспективе, однако уравновешивается в долгосрочном плане, когда начинает преобладать эффект объема.

Пример Японии и в этом отношении показателен. Если попытаться разобраться в причинах резкого повышения соотношения между капиталом и доходом в 1980-е годы и сильного снижения в начале 1990-х годов, то представляется очевидным, что ключевым явлением является пузырь на рынке недвижимости и на биржах, который сначала надулся, а затем лопнул. Однако если мы хотим понять общую эволюцию в период с 1970 по 2010 год, то эффект объема явно преобладает над эффектом цены. Рост японского частного имущества с трех лет национального дохода в 1970 году до шести лет в 2010 году практически полностью соответствует расчетам на основе нормы сбережений [153] .

Для полноты картины следует уточнить, что частные сбережения имеют две составляющие: во-первых, это сбережения, накопленные непосредственно частными лицами (т. е. та часть доступного дохода домохозяйств, которая не была потреблена сразу); во-вторых, сбережения, накопленные предприятиями для частных лиц, владеющих ими напрямую (в случае личных компаний) или косвенно (посредством финансовых вложений). Вторая составляющая соответствует прибыли, вновь вложенной компаниями в производство (ее также называют нераспределенной прибылью, или retained earnings), и в некоторых странах может достигать половины от общего объема частных сбережений (см. таблицу 5.2).