Чтение онлайн

«Культурный империализм» переходит в «культурный фашизм», т. е. в глобальную форму уничтожения национальных культур.

Т. М. Горичева, православный философ и богослов, четко уловила «сатанинскую сущность» культуры, находящейся в «услужении» у Капитала-Мегамашины, у капиталоденег. «Причина такова, что мы сейчас живем в обществе потребления, совершенно сатанинском, причем сатанизм становится обыденным. Мы живем в обществе бульварного сатанизма. Вторая, т. е. апокалиптичнеская, смерть уже наступила, люди стали как клонированные, похожи на всех этих киборгов. По телевидению уже только киборгов показывают … Если б сейчас были белые мыши вместо людей – никто бы и не заметил … Деньги крутятся, прибавляются к деньгам … Это механизм накопления капитала и уничтожения человека и Бога … Бог уж уничтожен, человек уничтожается. Эта цивилизация окрашена в киборгический, сатанинский свет …» [170] .

Монетаризация человека и культуры как база реализующейся мировой финансовой капиталовласти – монетарной власти («Сатана там правит бал, сатана там правит бал, люди гибнут за металл»), оборачивается их гибелью, капиталогенным Апокалипсисом. Приход этой «культуры» в российское телевидение демонстрирует эту злую, демоническую волю к «культурному опустыниванию» со стороны американизма здесь, в России. Мировая капиталократия расчищает «жизненное пространство» для «золотого миллиарда» «монетарных человекороботов». Пример – фильм В. Тодоровского «Страна глухих», в котором едва ли прикрытая и сафическая ориентация, и зашифрованная идеологема либерально-капиталистического эгоизма, пестующего только себя, свое «Я», свои прихоти и желания, свое безграничное «хочу», пестующего в себе (уже в нашей логике) – «Капитала-Бога»: «живи для себя», «откажись от жертвенности», «плыви по воле волн», точь-в-точь как у Айн Ранд (которую мы цитировали по свидетельству К. Клуге выше). «Страна глухих» становится синонимом капиталократической культуры, синонимом «глухого одиночества», в котором «человек-атом» слышит только себя, и больше никого, в том числе не слышит и свою совесть (ведь «совесть» рождается только в «солидарном» обществе, в «МЫ» – бытии), не слышит, следовательно, и Бога. "«Страна глухих» – страна без Бога, это и есть капиталократическая смерть человечства. М. Олисава (на анализ которого мы опираемся) подчеркивает антитеистическую линию, поскольку «глухота, взятая как позитивное качество, есть подчеркнуто антихристианская, антитомистская линия. Тот, кто имеет уши (которые у Йяйи так и не отрезали) и не слышит, того не касается спасительное дуновение СЛОВА, которое было в начале» [171] . Глухота – это «плюнуть на все», «оглохнуть перед лицом мира» (чтобы ни за что не отвечать), как мечтают героини фильма, – эта «глухота» и находится в основании действий «Авдея-иконоборца», прочих «калопоедающих» авангардистов. Авангардисты, пестуемые Соросом и Кo, никого не слышат, они не признают традиций, они только слышат себя. Эта «глухота» капиталократической культуры – отражение «глухоты» Капитала-Бога и всей служащей ему капиталократии, признающей только одну страсть – страсть власти над миром с помощью денег и купленной на эти деньги военной силы.

«Дух Капиталократии» – это Дух Денег, постоянно уничтожающий Дух человека, Дух наций и народов. Этот Дух «объят» «монетарной гордыней» («большие деньги управляют Историей» по Соросу), которая и есть гордыня «Капитала-Бога» или «капиталогенного Люцифера».

А. С. Панарин несколько в «другой плоскости» рассуждений правильно подчеркивает «опаснейшие искушения либертаристского неозычества», а вернее искушения «Капитала-Бога», предлагаемые человеку в «либеральной оболочке», как искушение деньгами и искушение свободной на основе капиталоденег. Такой, «искушающийся» «Капиталом-Богом» человек разрушает культуру, освобождается от культуры, как и от «человека» в самом себе, превращаясь – в «либерального капиталокиборга».

А. С. Панарин так раскрывает итоги искушения либерализмом: «Дух предельного релятивизма и скептического уныния на одной стороне. Люциферова гордыня новых сверхчеловеков – на другой – таковы нагилистические крайности позднего модерна. Не случайно новейшая модернизация, охватившая страны «второго мира», формирует людей двух формаций: на одной стороне – неспособных выдерживать пронзительный холод секуляризованного мира беглецов-эскапистов, уходящих в наркотики или «виртуальную реальность» (наше замечание: скорее всего более адекватно было бы рассуждать о «пронзительном холоде» монетарного мира, в котором люди и их жизнь превращаются в деньги, «оцифровываются» и «расчеловечиваются» по образу и подобию Капитала-Мегамашины, С. А.), на другой стороне – суперменов великой криминальной революции, превращающих общество в джунгли (наше замечание: «общество Капитала» изначально по своей сути и интенции было «обществом джунглей», что мы уже показывали выше; только проявилось, С. А.). Это предельное истощение культуры и морали человеческой среды в собственном смысле сочетается с предельным истощением природной среды – основы нашей жизни» [172] . Собственно говоря, империализм уже в его глобальном измерении привел к Глобальной Духовной, Глобальной Информационной, Глобальной Антропологической Катастрофам в конце ХХ века, что и индикатируется первой фазой Глобальной Экологической катастрофой. Все это и означает, что Капитал-Мегамашина уничтожает культуру человечества с ее социоприродной гомеостатической функцией и уничтожает «человека культуры».

«Капиталократия устанавливает свое господство над миром с помощью «расчеловечивания человечества» и на «обломках мировой культуры». «Общечеловеческие ценности» мондиализма и американизма на деле оборачиваются «ценностями», «убивающими» национальные ценности и ценности культуры. Это и происходит в России, когда под лозунгами «общечеловеческих ценностей» вот уже 10 лет идет наступление на ценности русского народа, на русскую культуру и русскую философию, уничтожается история России, советская история, память о Великой Отечественной войне. Мировой капиталократии нужны «общечеловеки», которые по содержанию оказываются «нулями», «оболочками пустоты».

Подчеркнем еще раз. Капиталорационализация переходит в машинизацию человека, в машинизацию его чувств и его ценностей. Этот процесс и есть тотальная монетаризация, т. е. превращение всего, что есть в жизни, в деньги, и не только в жизни, но и за пределами жизни – в смерти. Поэтому «война» и «питается» капиталом. Она – одна из форм его существования.

Капиталорационализация уничтожает культуру, переводя ее в «технику» без чувств, в «технику расчеловечивания человека и уничтожения культуры». Вместо любви – секс, причем машиноподобный секс. Вначале секс стал машиноподобным. Капиталорационализация любви и женщины началась с проституции, с продажи женского тела. Это великое преступление «Духа капитала» и «капиталократии» перед человечностью и человечеством. И затем, она стала виртуализироваться (в «компьютерном мире») и роботизироваться.

Технотронный капитализм уже осуществляет превращение человека в машину, как делал это Анубис с Оакимом в фантастическом романе-мифологеме Р. Зелазни «Создания света, создания тьмы. Бессмертный» (1992). «Гор входит в маленькую комнату. В комнате – определенного рода постель. Голое женское тело с большой грудью лежит на постели, проводами подсоединенное к сверкающему металлическому аппарату. В стену вставлен громкоговоритель.

– Соединяйтесь с вопрошающей единицей машины, – говорят ему. – Что бы вы хотели узнать?

Снимая с себя набедренную повязку, Гор выполняет указание.

– Наше правило таково, что на ваши вопросы будут поступать ответы до тех пор, пока вы в состоянии будете удовлетворить ее, – говорят ему. – Что бы вы хотели узнать?». Далее происходит диалог между Гором и компьютером-сексоскопом, который реализует себя как «прогнозирующая машина» только в результате контакта пользователя с ней через половой акт (наше замечание: виртуально-гибридное изобретение – «сексуально-биоэлектронный интерфейс», С. А.).

«Голос, доносящийся из громкоговорителя – сухой, монотонный (никаких эмоций! С. А.).

– Я не гадалка и не предсказательница будущего. Я – электро-механо-биологическое устройство бога Логики. Моя цена – наслаждение и я могу сделать богом любого человека (наше замечание: этакая сексокапиталистическая машина! С. А.). Однако для этого мне необходим более сложный вопрос. Я не располагаю достаточными данными, чтобы сейчас ответить (на заданный вопрос Гора, С. А.), так что продолжай заниматься любовью и скажи мне что еще…» [173] .

Особым примером процесса глобальной капиталорационализации национальных культур и языков является система комикса, рожденная в США и ставшая инструментом унификации поведения будущих «неокочевников» по Ж. Аттали. Капиталократическая культура создала целую семиотическую систему комикса, которая призвана «элиминировать естественный язык как основную семиотическую систему» [174] и обеспечить основания для массовой манипуляции сознанием.

Глобализация самого процесса капиталорационализации в эпоху глобального империализма породил процесс «массификации» национальных культур и обществ, которая предстает «маской» все той же «американизации».

«Комикс» является инструментом культурного империализма, который реализует не только цели уничтожения культурно-этнического разнообразия человечества, но и своеобразного « расчеловечивания» в виде инфантилизации, создания «безответственного» капиталоробота.