Чтение онлайн

Только сам Ван Влит может объяснить это старт-стопное двойственное отношение к своей музыкальной карьере. Первоначально он думал, что сможет произвести крупную перемену в том, как люди слушают музыку. Эти перемены были значительны, но, конечно, не столь масштабны, как он надеялся. Интервью с Джимом Гриром в журнале Rockstar в 1991 г. продемонстрировало, что он до сих пор недоволен своим маргинальным статусом, причём возлагает ответственность за это на музыкальных критиков и легковерную публику: «Всю мою жизнь они повторяли мне, что я гений. То же самое говорили о моих детских скульптурах, хлопали меня по спине… Но между тем они также вбили публике в голову, что моя музыка слишком трудна для прослушивания.» [390]

В настоящее время Ван Влита невозможно увидеть вне дома. Район, в котором он живёт, в 60-е и 70-е годы был популярен среди хиппи из-за красоты природы, и он шутил, что не выходит, потому что боится встретить фанатов Grateful Dead. Но его стремление к уединению серьёзно, как он и объяснил Джону Роджерсу: «С тех пор, как я там поселился, я виделся всего с тремя другими людьми. И я не шучу. Но я вообще-то особо и не выхожу.» [391]

Всё это питает слухи о том, что он якобы серьёзно нездоров. Однако все подобные предположения отметались и им самим, и Галереей Михаэля Вернера. Его отказы от появлений на открытиях выставок в 90-е годы объяснялись боязнью авиаперелётов, травмой бедра, будто бы перенесённой в 90-е, а также возрастающей фобией к городскому окружению. «Я также не люблю летать, с тех пор, как Рейган избавился от всех авиадиспетчеров», — сообщил он Джону Йо. «Кроме того, я не могу рисовать в самолёте, не могу рисовать в отелях.» [392] Позже он так объяснил Джону Роджерсу, почему с 1990 г. ни разу не был ни на одной своей выставке: «Не думаю, что появление на публике подобным образом что-то кому-то даёт — мне кажется, это просто коммерческий ход.» [393]

Трудно поверить, что это единственные причины, по которым Ван Влита не видно на публике. В новостном сюжете американского ТВ, показанном в 1989 г., он снят на частном показе своей выставки в Музее Современного Искусства в Сан-Франциско; выглядит он весьма неважно. Хотя первый вопрос журналиста был вырезан, его нетрудно угадать по отрывистому ответу Ван Влита: «Я сделал достаточно музыки.» В его поведении ощущалась фрустрация — несомненно, та же самая, какую он испытывал, когда на художественных шоу фанаты Капитана Бифхарта приставали к нему с просьбами автографов.

После этого ему был задан вопрос — о чём его картины. Ответ был: «О разном.» Краткость ответа можно приписать глупости вопроса, но когда его попросили рассказать об этом поподробнее, он тонким, неуверенным голосом сказал: «О хорошем», после чего ушёл, опираясь на палку (его видели с ней со времени выставки в Уоддингтоне, Лондон, в 1986 г.). В следующем году Эйс Фаррен Форд увидел его на выставке в Галерее Фреда Хоффмана в Санта-Монике, и заметил, что он стал выглядеть ещё хуже. Это был последний раз, что Форд общался с ним. «Это был первый раз, когда я увидел его в кресле на колёсах, что, конечно, поразило меня», — вспоминает он. «Как я сейчас понимаю, его состояние начало проявляться ещё во время последних гастролей — ему помогали выйти на сцену и уйти с неё, и ему было трудно ходить. Но мы не обратили на это внимания из-за самой природы его личности — это старый Капитан Бифхарт, молодой парень, которому на самом деле тысяча лет. примерно так. Нам и в голову не приходило, что у него на самом деле физические трудности. Он никогда никому не говорил, что ему нехорошо, и тогда это казалось «очередной репризой».»

В среде поклонников всегда считается, что у Ван Влита со здоровьем всё в порядке — в конце концов, в начале 90-х он построил на своей земле новую студию. Безусловно, если он не хочет, чтобы состояние его здоровья обсуждалось в СМИ, это его дело — но некоторые из объяснений его затворничества кажутся столь неубедительными, что создают питательную среду для всяких слухов.

Частично подтверждённая и очень популярная версия — если это можно так назвать — состоит в том, что Ван Влит страдает множественным склерозом. Его затворничество и плохая мобильность приписываются плохому здоровью, но в отсутствие официального заявления любые выводы неизбежно будут спекулятивными. В конце 1999 г. Рик Карр коснулся его здоровья в передаче Национального Общественного Радио и заявил, что в конце 80-х Ван Влиту был поставлен диагноз «множественный склероз». В 1994 г. Ван Влит сделал запись шести стихотворений (первоначально они были включены в каталог выставки Встань, чтобы быть прерванным, а позже вошли в звуковую книгу Люка Феррари Pearls Before Swine, Ice Cream For Crows). В семи минутах этого материала его голос звучит неуверенно и кажется, что у него проблемы с произношением. Для Форда это, конечно, стало потрясением. «Когда я впервые это услышал, я буквально заплакал», — признаётся он. «Это был первый раз, когда [я осознал], что он болен, что ему на самом деле плохо. Сначала мне было очень тяжело это слушать, но я преодолел это. Я люблю эти стихи за то, что в них содержится, но после тех лет, что мы провели вместе, это было всё равно что сказать — мне больше не придётся с ним разговаривать. У нас больше не будет тех вечеров.»

Элейн Шеперд начала снимать телевизионный документальный фильм Артист, ранее известный как Капитан Бифхарт (вышел на BBC в 1997 г.) в 1993 г. Но вскоре ей стало казаться, что фильм постигнет та же судьба, что и другие планировавшиеся проекты, имеющие отношение к Ван Влиту — отказ в финансировании из-за отсутствия сотрудничества со стороны самого субъекта. По счастливой случайности, эта проблема была решена, когда друг Ван Влита фотограф Антон Корбин согласился на использование в фильме снятых им кадров. Он также снял в 1993 г. и свой собственный фильм (оплаченный BBC) — 12-минутную короткометражку, озаглавленную Some Yo Yo Stuff. Без участия Корбина — который убедил Ван Влита в том, что с этим документальным фильмом всё в порядке — не удалось бы получить архивных материалов и разрешений на использование в программе музыки и картин.

Хотя Ван Влит и пошёл на сотрудничество и переслал нужные материалы, самой Шеперд так и не удалось с ним поговорить — общение шло исключительно с Джен по факсу — и когда получившая высокую оценку критиков программа была закончена, Ван Влиту был выслан её экземпляр. Однако, как и ожидалось, никакого ответа не последовало. К началу 90-х Ван Влит ещё давал интервью и был рад где-нибудь появиться, но сохранял полное затворничество и был очень чувствителен к своему визуальному отображению. Так что, хотя он и не появился в фильме, проблема была решена воображением, при помощи фильма Some Yo Yo Stuff. В этом замечательном и забавном визуальном эссе есть кадры, на которых Сью Влит подходит к камере, держа в руках вырезанную из картона фигуру своего сына, которую она затем показывает зрителям и втыкает в песок Мохавской пустыни. Там также присутствует кинорежиссёр Дэвид Линч — он задаёт Ван Влиту несколько вопросов. Когда на экране появляется сам Ван Влит, мы видим его сидящим в затемнённой комнате. Он в тёмных очках и курит сигару. Его остроумный, лаконичный и произнесённый дрожащим голосом комментарий записан наложением. Он представлен как можно более положительно, но визуальное свидетельство его физического упадка совершенно однозначно, и потрясло многих.

В интервью с Корбином на лондонской радиостанции GLR в 1998 г. интервьюер спрашивает прямо: «Было большое беспокойство о его здоровье и т. д. В фильме [Some Yo Yo Stuff] он говорит довольно медленно, как будто очень болен. Как его здоровье сейчас?» Корбин отвечает: «Ну, он же не бежит марафон. Я думаю, что его здоровье не так уж великолепно, но его разум очень ясен. И мне кажется, что ему хочется просто остаться одному и рисовать. И я специально сделал фильм так — я хотел сосредоточиться на его разуме, а не на каких-то других вещах. Со времени съёмок фильма я не видел его, но когда мы разговариваем, он говорит очень живо.»

Уклончивость Корбина повторяется в ответах людей, с которыми Ван Влит до сих пор поддерживает близкие отношения. Либо он просит их соблюдать осторожность, либо они сами решают действовать с наивысшей осмотрительностью. Даже те, кто уже с ним не общается, держат данные почти двадцать лет назад обещания — никому не говорить, где он живёт (хотя эта информация уже много раз была раскрыта). Таково уважение, которое он внушает людям до сих пор. Его уединение настолько тотально, что даже самые его близкие друзья общаются с ним главным образом по телефону. В конце 90-х Полли Харви (с которой долгое время сотрудничал бывший басист и клавишник Волшебного Ансамбля Эрик Дрю Фельдман) рассказала Джону Пилу, что Ван Влит (который, как он сам говорит, является большим поклонником её музыки), несколько раз ей звонил и у них были разговоры-марафоны. Однако, по слухам, когда в 1998 г. она была в Штатах, он отклонил её просьбу о визите. В 2004 г. она подтвердила, что её дружба с Ван Влитом продолжается, и она регулярно посылает ему демо-записи нового материала, чтобы получить критическую оценку.

Моя амбиция взять интервью у Ван Влита казалась с самого начала нереалистичной. Все его знакомые, с которыми я связывался, говорили мне, что он никогда не будет со мной разговаривать. Они были правы. Ещё в 1995-м я связался с манхэттенским представительством Галереи Михаэля Вернера и получил следующую информацию: принять участие в издании книги Дону неинтересно; он разговаривает всего с несколькими людьми; это расстроит его рабочий график художника; наконец, ему неинтересно копаться в прошлом. Но ближе к концу разговора мне сказали, что если мне удастся избежать повторения обычных бывших в употреблении историй — я понял, что под этим подразумевается любая незаслуженно негативная информация — и они смогут посмотреть то, что у меня получится, тогда, возможно, галерея сможет дать мне кое-какие полезные контакты и — кто знает — может быть, Дон даже поучаствует в проекте с художественной стороны. Мне прислали набор вырезок.

Через год я обратился к одному близкому другу Ван Влита с просьбой об интервью. Он дал предварительный вежливый отказ, но потом сказал, что на следующей неделе Дон будет ему звонить, и тогда он расскажет ему об этом. Вскоре после этого я получил от галереи факс, сообщавший мне о том, что до них (и до Дона Ван Влита) дошли сведения, будто бы я домогаюсь некого материала, утверждая, что и галерея, и Ван Влит поддерживают мой проект (чего я усердно избегал). Мне было сказано немедленно прекратить подобные попытки.