Чтение онлайн

— Ино, как ты не понимаешь? Они все тут… ужасны. Совершенно одинаковые, воняют духами, слюнявят мне пальцы, как гончие на нашей псарне, и…

— Хватит. — Дуан, старательно сберегая остатки терпения, скрестил на груди руки. — Перестань нести чушь. Они всегда душились, всегда целовали тебе руки, и, думаю, раньше ты так не возражала. Что изменилось?

Сестра неожиданно опустила глаза; выбившаяся прядь черных волос упала на круглое лицо.

— У нас здесь всё какое-то… ненастоящее. Я не знаю другой жизни, ни капельки, но я… я не хочу.

Дуан вздрогнул. Розинда опять посмотрела в упор сверкающими синими глазами. Она явно собиралась сказать что-то еще, но король Альра’Иллы уже справился с досадным чувством, будто делает что-то не так, и опять повысил голос:

— Ты должна принять чье-то приглашение на танец. Многие приехали сюда ради тебя!

Тонкая темная бровь презрительно вскинулась.

— Ради наших денег и земель, хотел ты сказать? И соли?

— Розинда!

Сестра топнула ногой; Дуан поджал губы. Он ощущал себя крайне скверно, но продолжал говорить то, что, по идее, должно было быть правильным.

— Веди себя прилично. Хотя бы раз. Подумай о матери, видела бы она тебя!

«И видел бы меня отец…» — пронеслось в голове.

Сестра затравленно осмотрелась. На нее то и дело косились, косились с жадным нетерпеливым любопытством, и Дуан тоже это заметил. Взгляды были какими-то… вязкими. Скользкими и приторными одновременно, как патока, разбавленная жабьей слизью.

— Ладно. — Розинда сдалась и произнесла довольно громко: — Я буду танцевать! Буду. Но только с тем, кто поймал розу, которую я бросила, когда пришла, и кто вернет ее мне. Хотя вряд ли кто-то ее поймал, и поэтому я могу…

— Это ваша, маара?

Дуан обернулся. Он почему-то догадывался, — готов был поставить с десяток золотых ракушек, — кого именно увидит. И выигрыш бы непременно ему достался.

Принц с пятого балкона был сегодня в простом сером камзоле и белой, но все равно слишком плотной для теплого вечера рубашке. На фоне прочих он выглядел почти как тень, но во всем бледном облике было одно яркое пятно — малиновая роза в сложенных ладонях. Окинув юношу взглядом, Розинда нахмурилась.

— Я даже не успела объявить это во всеуслышание! Вы подслушивали? Вы дурно воспитаны, я не буду…

Дуан улыбнулся принцу и крепко ухватил сестру за локоть.

— Она будет. Ле Спада не нарушают своих слов. Просто верните ей ее собственность: вот здесь, в волосах, есть место.

На этот раз Дуан смог посмотреть на сестру достаточно злобно: она не двигалась, пока принц с величайшей бережностью вплетал цветок в тугие локоны. Юноша был очень высоким, и ему пришлось значительно наклониться.

— Дылда, — сообщила Розинда вполголоса и наградила его взглядом исподлобья. — Глыба льда! И коса дурацкая, мышкин хвостик!

Дуану захотелось оторвать ей голову вместе со всеми этими цветами, но принц промолчал, — только улыбнулся и протянул руку. Под бдительным взглядом брата Розинде пришлось взяться за нее и даже поблагодарить:

— Спасибо.

Музыканты заиграли новый танец — быструю, крутящуюся калибу. Главную партию там брали клавишные — плоские длинные тибы, разложенные на коленях у трех долговязых мужчин и напоминающие скелеты древних рыб. Дуан, постепенно пятясь от присмиревшей сестры назад, напоследок спросил светловолосого принца:

— Скажите… как ваше имя?

Юноша внимательно посмотрел королю в глаза, и тот вновь услышал ровный, чистый, но зычный для довольно худого телосложения голос:

— Фаарроддан о’Конооарр. Для простоты — Арро. Я родом из Нира.

Дуан кивнул и поклонился. Почему-то он не был удивлен ни тем, что розу капризной принцессы поднял именно тот, кого ее отец назвал «славный малый», ни тем, что «славный малый» был из Королевства-На-Корнях, последнего цивилизованного королевства Морского Края. Того самого, в порту которого Железный когда-то покинул свой корабль.

Двое — принц и принцесса — ушли. Король остался.

Дуан рад был наконец спровадить сестру. Едва оставшись в сравнительном уединении, он жадно схватил с подноса кубок и на ходу осушил почти наполовину. Поразительно! Прошло от силы двадцать швэ с начала бала, а Дуан уже мечтал о его окончании или хотя бы о перерыве — об ужине, до которого оставалось примерно столько же.

— Маар! Ваша светлость! Юный Сокол!

Последнее обращение заставило Дуана в первое мгновение вздрогнуть. С надеждой он начал поворачивать голову на зов, впрочем, почти сразу понял, что окликнувший его голос отличается от более низкого и хриплого голоса Железного. Но всё же в груди знакомо потеплело, когда зов повторился и в нем отчетливо послышался легкий тилманский акцент. Потому что при королевском дворе был лишь один тилманец, звавший маленького принца именно так.

— Юный Сокол, сколько же прошло…

И стоявший у окна седой человек в сине-серой адмиральской форме приветливо поднял широкую смуглую ладонь.

— Да, мой мальчик. Это я, старая развалина. Которая еще скрипит, но уже вряд ли сможет покатать тебя на спине, как в детстве.

Дуан заулыбался, подходя ближе и склоняясь в глубоком почтительном поклоне.

— Та’аш Ноллак… Благо, в этом нет и необходимости.

Из трёх старых полководцев, которым Талл Воитель велел когда-то принять посильное участие в воспитании принца, последний больше всех полюбил именно Ноллака — самого высокого, самого загорелого и самого улыбчивого, с шапкой выгоревших, а ныне уже седых волос. Хранитель Приграничья и глава разведки Огаст ле Фириек был слишком строгим и желчным, а генерал Сухопутных Частей Диктирон Лунгер не проявлял особого желания общаться с мальчиком: не любил детей, животных и всё, что по какой-то нелепой причине не умело маршировать. Дариус Ноллак же, Верховный адмирал Альраилльской эскадры, не только знал множество разных вещей и исходил оба отмеченных на карте моря вдоль и поперек, но и вполне благодушно относился к необходимости отдавать некоторую часть своего времени юному наследнику престола. Это он впервые взял Ино на корабль и посвятил в основы мореходства, он же научил ориентироваться по звездам и рассказал довольно много интересного о богах: Светлых, Темных и Переменных, о волшебных рострах-покровительницах и преданиях Закрайних островов.

Не обходил Ноллак и историю смертных, в том числе пиратов. По крайней мере, он часто пересказывал приключения великих капитанов прошлого — Зоргено Тилманского, Мальтарии Непобедимой, Пэ Трехногого. Правда, он неохотно переходил к пиратам современным — тем, которых отец вешал. Эту тему он быстро и ловко менял. Сейчас, повзрослев, Дуан окончательно понял: старый адмирал не слишком одобрял политику отца в этом вопросе, но, конечно же, как и все прочие, предпочитал об этом не заявлять.

Ноллак заключил Дуана в объятья, отстранил и начал с любопытством рассматривать.