Чтение онлайн

Хочешь стать своим? Прыгай через костер.

Высокий, широкий костер до самого неба.

Прыгай, хрупкий принц из холодной страны.

Прыгай.

Может быть, не растаешь?

Дуан сделал шаг, но остановился, прекрасно зная: не успеет. Фигура Арро, разбежавшегося и толкнувшегося от гальки, скрылась в жадном, жарком пламени, под не меньше чем двумя дюжинами острых, насмешливых, оценивающих взглядов, под звуки криков, хлопков, топота и слова:

— Прыгай!

Этот прыжок тоже напоминал полет. Дуан прищурился, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть за рыже-синей искрящейся завесой. Но он лишь услышал особенно сильный перестук гальки, а потом — гул одобрительных голосов, мужских и женских.

Принц Королевства-На-Корнях справился, и его обступали со всех сторон. Дуан слабо усмехнулся, вспомнив еще одну славную традицию простолюдинов. Принят в круг, — выбирай себе подругу на эту ночь. Ни одна из свободных не может тебе отказать.

Ряженая толпа снова сомкнулась; теперь Розинду и Арро было уже не различить среди других. Дуан развернулся и неторопливо направился прочь. Весь путь до замка он действительно ловил у костров отголоски старых легенд.

И от этого ему становилось всё легче и всё спокойнее.

…Одно лишь Божество родилось не так и не тогда. Было то Божество — Домкано, владыка страстей. А появился он вот как.

…Когда сделал Сила людей, сутью их были тан — тонкие тростинки-позвоночники. И странно заколдовала тростинки звездная пыль: лишь встречал человек любовь, как тростинки тянулись друг к другу с неудержимой силой, и двое срастались в одно существо. Были у существа две ноги с направленными в разные стороны стопами, и два лица в одном черепе, и две руки. И не могли эти создания ходить, но было и не нужно: они начинали летать.

И нравилось это Силе, и видел он, как крепка любовь.

Но была беда: хоть и срастались любящие существа, а дальше-mo всякое могло грянуть. Могли они поссориться, и полюбить вдруг других, и заболеть, и умереть. И даже тогда не могли их тан разделиться. Случалось, сросшимися оставались те, кто более не любил друг друга, или же живой и мертвец. И понял Сила, что нужно бы людей пожалеть.

И исправил он волшебство, чтоб более люди не срастались, как бы ни любили друг друга. И взял Сила меч и пошел разбивать тех, кто уже сросся. И заходил он в каждый дом, и ударял сросшихся мечом, и распадались они на два человека, и бросались друг к другу. И льнули, и льнут до сих пор влюбленные, надеясь соединить тан. Но нет. Нет больше сросшихся созданий и не будет.

…А тогда ходил Сила по домам и все больше влюбленных рассекал оружием. И остался последний дом, и зашел туда Бог, и нашел двоих, что стали одним. Ударил их мечом раз. И второй. И вновь. Но сколько бы ни бил, не распадались эти двое. И пощадил он их, и дал им испить своей крови. И после последнего их сна повелел так, чтобы стали они божеством влюбленных и жаждущих. Так и появился Домкано. А поскольку дал ему Сила своей крови, Домкано — тоже его дитя. И, может быть, все влюбленные — дети Богов.

— Хорошо ли вы спали сегодня, принц?

— Вполне.

Это был первый легкий намек, который Дуан Тайрэ позволил себе, когда две белые лошади скакали по широкой лесной тропе.

В Сатарру, седьмой день Отливной сэлты, утро наконец выдалось столь же ясным, сколь и ночь. Проснувшись и увидев это, Дуан сразу начал созывать охоту. Наспех собрали провизию, выпустили собак. Оседлали лошадей для желающих участвовать и запрягли кареты для тех, кто предпочитал просто наблюдать и дышать воздухом. Пока целая рота слуг занималась всем этим, пажи, бегая с этажа на этаж и из флигеля во флигель, будили гостей.

— В Роджусский лес! В Роджусский лес! — Этот зов без устали повторял витой старинный рожок.

Дуану было любопытно, сколько приглашенных мужчин и женщин терпеливо примут раннюю побудку и вылезут на заре из теплых постелей ради такого вот увеселения. Его ожидания оправдались: лишь около полутора дюжин графов, кхарров и принцев и дюжины женщин. Примерно треть всего этого славного общества пожелала ехать в каретах и любоваться видами. Принц Арро, конечно же, предпочел участие более прямое, как и принцесса Розинда, скакавшая теперь верхом впереди: в обществе двух юных баронесс, пяти пажей и шестерки рыжих гончих.

— Не… продрогли ночью?

Принц Арро, услышав новый вопрос, недоуменно глянул на Дуана.

— Всё было вполне славно.

— Не разбудили ли вас кострища?

— Совсем нет. Я спал очень крепко.

Дуан одобрительно хмыкнул. Он-то знал, что все три последних ночи принц уходил из Альра-Гана за принцессой к кострам и танцевал с ней. Днем она всё так же делала вид, будто его не существует. Наблюдать за этими двоими, то и дело бросавшими друг на друга взгляды украдкой с разных концов бальной залы, было крайне занятно. Про себя Дуан уже обдумывал поводы, по которым мог бы пригласить принца в гости снова. И снова. И еще раз, пока…

— А что же, в этот Прилив правда развелось так много фексов, как говорят?

Дуан неохотно отвлекся от собственных мыслей. Плевать он хотел на фексов — красношерстых крылатых лис, которые, собственно, и составляли главный соблазн задумываемой охоты.

— Да, Лесная Стража доложила именно так. Поэтому я и дал разрешение немного пострелять, не хотелось бы, чтобы лисы начали прилетать в город или воровать птицу, а то и детей у селян. А вы встречали фексов когда-нибудь?

— Только здесь, когда отец привозил меня в гости. Его светлость, король Талл, тогда тоже устраивал охоту.

— Подстрелили хоть одного?

Арро ответил отрицательно:

— Увы, нет. Так или иначе, я вряд ли повез бы с собой подобный трофей. В Нире охоту не поощряют, если она праздная. У нас не убивают животных для увеселения — только чтобы не голодать и не мерзнуть. А это… я вряд ли смог бы себе позволить. Наш нынешний верховный жрец приравнивает такой досуг к прегрешению, и, может, он прав.

Дуан понимающе кивнул.

— Тогда берите только шкуры, другое выбросим. Их можно утопить, тогда сгниют.

— А вам не жаль?

Дан поджал губы.

— По стопам отца я не пойду.

Кажется, нирец понял, что сказал и где промахнулся. Извинение прозвучало с огромной поспешностью:

— Я… не сомневался. Просто уточнил.

Крылья фексов были белоснежными, напоминали лебединые и в Альра’Илле считались главным охотничьим трофеем. Дело в том, что, даже отсеченные от тела лисицы, они продолжали биться и хлопать, пока не сгнивали окончательно. Форма крыльев редко повторялась. Талл собирал их; целая комната — Крылатая Комната на первом этаже королевского Флигеля — была заполнена этими постепенно (но очень медленно) разлагающимися трофеями. Принимая гостей, Талл Воитель любил приводить их туда и расхаживать вдоль стен, показывая то одну, то другую пару.