Чтение онлайн

— Да, точно, — протянул Игнатов. — По устной просьбе… Запись разговора, надеюсь, сохранилась?

Я засомневался. Вот это стоит уточнить у наших связистов. Я вызвал дежурного через интерком, лейтенант Каргин ответил в ту же секунду, без промедления.

— Дима… Меня тут спрашивают про записи переговоров со станцией, — сказал я. — У нас остались?

— Были на резервной машине… Которую с парнями с «Беспощадного» чинили, — ответил начсвязи.

— Глянь, пожалуйста, — попросил я.

— Так нету, как бахнуло тогда с вашим ящиком, так и всё, — сказал Каргин.

— По-онял, — протянул я.

Не самая приятная новость.

— Как неловко получилось, — хмыкнул подполковник Игнатов, слышавший весь разговор.

— Значит, вам придётся поверить мне на слово, — хмуро сказал я.

— Ваше слово… Против слова губернатора, графа. Потомственного дворянина, — процедил Игнатов.

Я почувствовал, как внутри снова всё сжалось. Кто я такой против Димитриевского? Обычный старлей, сапог, даже не дворянин, мелкая сошка. И хотя перед законом мы с губернатором формально равны, у меня не было никаких иллюзий на этот счёт. Будут топить.

Но я не думал, что это будет происходить через наших же военных, пусть даже через контрразведку и службу внутренних расследований. Всё-таки непохоже, что Игнатов на его стороне.

— Разрешите личный вопрос, господин полковник? — спросил я, собравшись с мыслями.

— Насколько личный? — хмыкнул тот.

— Вы же не из пацифистов? — спросил я.

Игнатов усмехнулся.

— А что, похож? С утра вроде не был, — сказал он. — И, между нами, я тоже не в восторге от действий нашего МИДа. Туранцы должны ответить за всё.

Судя по всему, говорил он вполне искренне. А значит, явно не связан с Димитриевским, который только и рад лобызаться в дёсны с султаном.

— Это радует, — сказал я. — Потому что губернатор терпеть не может военных и всё, что с ними связано.

— Куда солдата не целуй… — пробормотал Игнатов. — Я понимаю, к чему вы клоните и что пытаетесь донести. Мы разберёмся. С губернатором я ещё пообщаюсь лично, даю вам слово.

Не уверен, что из этого будет толк.

— Очень рад, — кисло произнёс я. — Я ведь пока не арестован?

— Нет, нет, — сказал Игнатов. — Поверьте, если бы мы летели арестовывать вас, то прибыли бы совсем другим составом и на другом корабле. Или сделали бы проще, приказав через штаб явиться самостоятельно. И вы бы явились.

— Ну да… — вздохнул я.

— Продолжайте службу, господин старший лейтенант, ваши навыки и умения нужны здесь, в Зардобе, — сказал он.

— Так здесь ничего не происходит, — фыркнул я.

— Разве? — усмехнулся подполковник. — Или это не здесь взорвали корабль имперского чиновника? Постарайтесь, чтобы такое больше не повторилось.

— Будто у меня есть выбор, — сказал я. — Или сюда летит ещё одна проверка?

— Я вам этого не говорил, — сказал Игнатов с таким видом, будто именно это сейчас и сделал.

— Даже если бы сказали, я бы не понял, — усмехнулся я. — Куда мне, сапогу, до этих интриг.

— Напрасно вы на себя наговариваете, старлей. Не будь вы командиром эсминца, я бы даже подумал переманить вас на нашу службу, — произнёс Игнатов. — Но вы не согласитесь, раз уж доросли до собственного корабля.

То ли льстит, то ли насмехается. Я так и не понял точно.

Игнатов закончил с проверкой документации и скопировал всё на свои носители, его допуск секретности позволял это делать, связался со своими подчинёнными. Те, по всей видимости, занимались допросами младших офицеров и простых операторов, и тоже не нашли ничего крамольного.

— По результатам расследования вам сообщат, господин старший лейтенант, — произнёс Игнатов, собираясь уходить. — Можете не провожать, у вас вахта.

Проверяющие покинули корабль. К нашему карантину они отнеслись наплевательски, хотя в медблок всё же поостереглись заходить. Предварительно по результатам проверки говорить они ничего не стали, но я с облегчением выдохнул, когда шлюз закрылся за их спинами, а корабль плавно отстыковался от «Гремящего».

Подобные проверки на флоте не редкость, но чаще, конечно, прилетают вышестоящие начальники с инспекцией, а не служба внутренних расследований. И заканчивается проверка обычно банкетом и пьянкой, а не сухим напоминанием ждать результатов в ближайшее время.

Больше за время моего дежурства ничего интересного не произошло, Зардоб оставался всё таким же унылым местом, несмотря на всю свою оживлённость и многолюдность. Транспортники сновали туда-сюда, корабли стыковались к орбитальной станции, челноки гоняли на поверхность планеты и обратно. Всё шло своим чередом независимо от того, был здесь «Гремящий» или нет.

Зато скоро меня вызвала старший мичман Фидлер, которая закончила с исследованиями.

Выслушивать её доклад через корабельную связь я не стал, пошёл в медблок лично. Карантин — дело деликатное и тонкое.

На этот раз Елена Вольдемаровна надела белый халатик поверх формы, а не защитный костюм, и одно только это могло свидетельствовать об успешном финале её исследований.

— Чем порадуете, госпожа старший мичман? — с порога спросил я.

— Карантин можно снимать, — не отрываясь от планшета, сказала она. — На станции был распылён синтетический нейротоксин, судя по всему. «Гремящему» ничего не угрожает.

— Славно, — выдохнул я. — Очень хорошо.

Вот только снятие карантина означало, что половина команды в ближайшее воскресенье побежит на станцию проматывать своё жалование. Не осуждаю, сам бы с удовольствием провёл время вне корабля, но не в Зардобе. Зардобскую орбитальную станцию я бы предпочёл избегать. Во избежание неприятных эксцессов. По крайней мере, пока не прояснилась ситуация с проверкой.

— Может, стоит продлить его ещё ненадолго? — спросил я.

— Зачем? Никакой опасности нет, — сказала начмед. — А люди и так уже недовольны.

— Да, я в курсе… — пробормотал я.

Крапивин мне об этом уже докладывал. Ничего критичного, конечно, бунтовать пока никто и не думал, но недовольны были уже многие, и офицеры, и нижние чины. Долгое пребывание в космосе, среди одних и тех же людей, отрезанными от цивилизации и остального мира, неизбежно сводило с ума даже самых крепких и стойких. Поэтому деваться было некуда.

— Ну, если вы, Елена Вольдемаровна, считаете необходимым снять карантин, то я доверюсь вашему решению, — сказал я.