Чтение онлайн

– И истребителями.

Я киваю.

– Если мы с тобой финишируем с лучшими оценками в классе и попадём в лётную программу… не знаю… может, у нас и будет шанс.

– «Летающие соколы», – произносит Мария, прихлёбывая ложку овсянки.

– Что такое «Летающие со…

Наша беседа прерывается, когда один из инструкторов нависает над Марией и начинает кричать на неё о манерах за столом и о том, что она слишком много жуёт. Мы обе понимаем, почему они так жестят на первых неделях базовой подготовки. Дело не в мизерном нарушении, которое навлекло их внимание на наши головы, дело в дисциплине и в том, как вы ведёте себя под давлением и как сохраняете спокойствие, пока выполняете приказы. Если вы сможете сохранить самообладание, когда кто-то кричит, что честь нужно отдавать вот эдак, а не вот так, и делать это снова, снова и снова, тогда, возможно, вы будете лучше готовы выполнять то, что требуется, в ситуациях, когда на кону окажутся чьи-то жизни. Всегда есть более важные вопросы.

Мы возвращаемся в комнату лишь под конец дня, и только тогда, наконец, можем продолжить прерванную беседу. Дверь закрывается, Мария подбегает и начинает рыться в стопке бумаг, аккуратно разложенной у неё на столе. Наконец, с победной улыбкой она достаёт оттуда брошюру.

– «Летающие соколы», – Мария вручает мне брошюру и ликующе хлопает руками по бёдрам.

– «Летающие соколы» – это элитная эскадрилья из девяти пилотов, созданная на базе академии ВВС. Основанная в 1963 году эскадрилья соревнуется с другими межвузовскими эскадрильями, чтобы сохранить и преумножить великое наследие ВВС и показать, что небеса – это не предел. Цельтесь высоко!

– Любой может подать прошение, – говорит Мария, забирая брошюру.

– Даже женщины.

– Ага, – отвечает Мария, пролистывая страницы, – я хочу сказать… тут нигде не говорится, что мы не можем.

– И ты думаешь…

– Если мы финишируем с самыми лучшими оценками, попадём в лётную программу и доберёмся до «Летающих соколов»… – Мария заканчивает ход моей мысли, перечисляя вещи, которые тут же становятся общим списком дел на целый год. Она держит в воздухе три поднятых пальца.

– Как они смогут отказать нам? – спрашиваю я.

– Они не смогут.

– Они попытаются, – возражаю я.

Глаза Марии сверкают.

– Пусть попробуют. 

Бессчётные часы чистки сортиров.

Неописуемое количество отжиманий.

Бесконечное число отчётов и приказов, которые криком забивают прямо в уши.

Утро за утром, проходящее в измерении одной и той же постели одной и той же рулеткой.

Целые дни, потраченные на проклятие той маленькой пылинки, осевшей на верхней полке, что заработала мне строгий выговор во время первого осмотра жилых комнат.

Запоминание мельчайших подробностей лиц Чен и Резендиза, чтобы научиться различать, к добру или к худу [10] у них дёргается глаз.

Мы с Марией продолжаем выходить на пробежку в ранние предрассветные часы, и, хотя Пьерр время от времени присоединяется к нам, направленная против нас кампания Бьянки идёт полным ходом.

Его крестовый поход достигает критической точки на третьей неделе базовой подготовки во время занятия по «Введению в курс рукопашного боя для пилотов ВВС», когда нас с Бьянки ставят в паре друг против друга. Поединок заканчивается после того, как он в гневе покидает спортзал, вынужденный признать своё поражение. Когда мы рассаживаемся вдоль стены, Бьянки возвращается, и я пытаюсь вразумить его. Я думаю, что если нам удастся просто поговорить – один на один, – он поймёт, сколько сил тратит на то, чтобы превратить меня с Марией во врагов. Я рассчитываю, что он образумится.

– Эй, мы все здесь на одной стороне, – говорю я, предлагая Бьянки полотенце.

– Мне не нужны мотивационные беседы от тебя, – шипит он.

– Тогда что тебе нужно? – мне и правда интересно. Он качает головой. – Ты считаешь, что станешь лучше, если я позволю тебе выиграть?

– Никто не позволяет мне выиграть.

– Само собой.

– Я выигрываю самостоятельно. – Я выгибаю бровь, он стискивает зубы. – Не здесь, но я всегда побеждал, в прошлом… Ты понимаешь, о чём я.

– Почему это так важно для тебя?

– Почему это так важно для тебя? – вопросом на вопрос отвечает он.

– Потому что в отличие от тебя некоторым из нас действительно есть что доказывать.

Мы оба смотрим, как Мария пришпиливает Пьерра к мату, обхватив ногами его шею. Поединок заканчивается.

– Я не говорю, что тебе всё достаётся на блюдечке, я вижу, как много ты пашешь. Но представь, какого это, когда ты так много работаешь и добиваешься успехов, но тебя всё равно считают непригодным для истребителей.

Бьянки садится спиной к стене и тяжело вздыхает.

– Ничего личного, Дэнверс.

– А смахивает на личное.

Бьянки ничего не говорит, а я мысленно придумываю миллион лучших ответов. Умных, многослойных, ясных аргументов, которые заставят его понять, что это значит, когда тебе отказывают в чём-то, что другие воспринимают как должное. В конце концов, мы с Бьянки просто сидим там в тишине, пока не наступает пора уходить. И после мы больше никогда не разговариваем об этом.

Но даже со всеми столкновениями с Бьянки, и чисткой сортиров, и отжиманиями, и чёртовой пылинкой, и выговорами, и кругами вдоль плаца, и прохладным отношением со стороны других парней в звене, которые хоть и не достигают уровня Бьянки, но не то чтобы очень рады нас видеть, мы с Марией в конце каждого дня говорим о жизни среди облаков в качестве пилотов-истребителей военно-воздушных сил Соединённых Штатов. Эти разговоры помогают нам не сходить с дистанции, поддерживают нас в тонусе и фокусе.

Но что самое важное, они позволяют нам мечтать.

* * *

За завтраком Мария ставит свой поднос напротив меня.

Остальные кадеты глубоко поглощены беседой. Она делает первый глоток кофе. Я покачиваю в руках кружку с уже остывшим чаем и жду возможности вывалить ей всё, что узнала. Мария отрывает обёртку кекса, кусает его и в блаженстве закрывает глаза. Я подавляю смешок. Просто невероятно, какой вкусной становится обычная столовская еда, когда твоё тело благодаря бесконечным физическим упражнениям постоянно нуждается в калориях.

Сегодня последний день первого этапа базовой подготовки. Завтра мы отправляемся в Джекс-Вэлли [11] . Там, в дикой глуши, мы проведём три недели, по сравнению с которыми первые четыре недели покажутся нам детским садом.

«Не могу дождаться».

А сегодня? Сегодня полевой день.

Сегодня день, когда наше звено объединяет силы с кадетами со старших курсов и впервые наконец-то формирует полную эскадрилью. После этого все эскадрильи соревнуются друг с другом в самых разных дисциплинах, начиная от классического перетягивания каната, гонки с преследованием и эстафеты и заканчивая переноской брёвен и бегом на дальние дистанции.