Чтение онлайн

– Красиво, - протянула мягко она.

Я на всякий случай еще раз выглянул во двор, убедился, что вижу все то же самое, что она, и сосредоточился на ее профиле. Она повернула голову в мою сторону, и наши взгляды встретились. У меня дыхание сбилось. Золотой ободок вокруг зрачков в ее глазах почти скрьл темноту радужки.

– Ты не замечаешь, потому что привык, - спокойно пояснила она.

– Да ты все подряд считаешь красивым.

Попытка пошутить получилась кривая, но зато позволила перевести дух.

Селене снова улыбнулась, и остатки моего самообладания посыпались прахом.

– Нет. Здание школы уродливое. Особенно этот баннер. Они его снимают когда- нибудь?

Я засмеялся искренне, только почему-то получилось так натянуто и неестественно, что сам же поморщился от скрипучего звука своего голоса. Она скользнула взглядом по моему лицу вниз, задержалась на губах и вновь посмотрела в окно. Эмоций было слишком много, контролировать их было нелегко, так что я отступил ей за спину. Но тут меня ждал подвох: Селене потянулась и сняла с волос обод, скрепляющий хвост. Перламутровые пряди, переливаясь радужными оттенками, рассыпались по ее плечам и спине. Их запах, который и без того тревожил меня, стал сильнее. Ведомый безрассудным желанием, я закрыл глаза, склонился к ее затьлку и вдохнул глубже. И ощутил кровь в своих венах, насколько она горячая и быстрая, почти физически почувствовал то ничтожное расстояние, разделяющее наши тела, и поспешно отпрянул. Она же не заметила?

Или заметила?

Или какая теперь разница? Она сама меня поцеловала сейчас, то есть даже целых два раза.

Я поднял руку и осторожно коснулся кончиками пальцев блестящей пряди на ее спине. Она оказалась шелковой и гладкой на ощупь. Селене никак не отреагировала на мои действия, поэтому я позволил себе запустить пальцы в ее волосы и провести по ним сверху вниз.

– Твоя мама боится тала. Почему?

Я пожал плечами.

– Моя мама боится всего подряд. Ей не нравятся мои друзья, мои планы, мои увлечения. Она даже деда не любит, у которого я часто бываю.

– На свалке?

Я улыбнулся, продолжая сосредоточенно пропускать перламутровый водопад между пальцами снова и снова.

– Да. Мама с бабушкой похожи. Та тоже боится. Вообще, это странно. Они обе недовольны, даже когда я просто технику ремонтирую.

– Эту?
– Селене кивком головы указала на двор.

– Да. Мое домашнее задание от отца на сегодня. Арендатор пригнал. Но они точно не из-за сердца, потому что никто не дергается, когда я торчу на озере, например. Тим толком так и не понял в чем дело, в итоге решил, что это какой-то странный наследственный невроз.

– Наследственная модель поведения?

– Ну да. Надеюсь, сестрам это не достанется. Хотя я не помню, чтобы в детстве моем мама так нервничала. Она не особо переживала, потом уже начала.

– А когда именно началось, не помнишь?

– Помню, - я отпустил ее волосы и провел кончиками пальцев по изгибу ее спины до талии, чуть задержался и решительно спустился ниже, очертив линию ее бедра. Ощущения бьли непередаваемые!
– Мне было лет двенадцать или тринадцать. Я тогда собрал автомобиль детский для Гриши. Это мой племянник первый. Он гонял на подарке своем по двору, все отдыхали. Отец с братом грилем занимались. Мама что- то делала, не помню что, но помню, она открыто гордилась мной и непрестанно это повторяла. А потом, ближе к вечеру я зашел в дом и застал их с бабушкой в гостиной вдвоем. Не знаю, что они там обсудили, только больше ее мои поделки не радовали, хотя она часто старается виду не подавать.

Я готов был рассказать всю свою жизнь в подробностях - со мной подобное случилось впервые. Селене заставляла сердце биться чаще, а разум сочинять самые смелые фантазии. Я осторожно положил ладонь ей на бедро и ступил ближе. Напряженный и готовый в любое мгновение отпрыгнуть, я внимательно следил за ее реакцией. Больше всего на свете я хотел ее, и меньше всего хотел сделать что-то неприятное или отталкивающее. Опасения не оправдались. Селене все так же безмятежно продолжала наблюдать за жизнью фермы за моим окном.

– Может, мне показалось. Не знаю.

Теперь большая часть моего внимания была сосредоточена на ощущениях, проникающих в меня через ладонь.

– А ты не спрашивал?

Я на мгновение замер. Такая простая мысль не приходила мне в голову. Я попытался понять, почему, и быстро нашел ответ.

– Она просто будет отрицать. Они обе будут, - после паузы добавил я.
– Скрывают от меня что-то.

Селене вдруг тихо рассмеялась, вновь погрузив меня в блаженное наслаждение ее близостью.

– Что?

Она едва заметно покачала головой.

– Моя мама не знала, проявятся у меня черты, характерные для ирра или нет, поэтому она не обсуждала со мной эту вероятность. Ждала. В средней школе все тала, достигшие определенного эмоционального состояния, проходят ряд психологических тестов. Когда мне на руки выдали результат первого, я дико разозлилась, стала спорить с психологом.

В голосе Селене вновь послышалась улыбка.

– Там было сказано, что я вспыльчивая, склонная к агрессии и тому подобное. Моя подруга Арга до сих пор мне это вспоминает иногда.

– Тала, - я попробовал произнести это слово так же как она, - не такие вспыльчивые, как ты?

Она отрицательно покачала головой.

– Мама мне все пояснила, раскрыла наследие, и я извинилась перед психологом. Пришлось учиться самоконтролю. Сейчас, я почти как все, но изредка срываюсь.

Кончиками пальцев левой руки я коснулся второго ее бедра. И вновь никаких возражений с ее стороны не последовало.

– А что еще... значит ирра? Что ты еще делать должна?
– попытался сформулировать вопросы я.

– Убивать, - спокойно проговорила Селене.
– Выводить из строя. Любыми средствами, в любой ситуации, максимально эффективно, быстро и наибольшее количество субъектов.

Что-то такое я ожидал услышать.

– Но я не военнообязанная, как другие тала.

Окончательно осмелев, я положил левую ладонь ей на талию, осторожно уперся лбом в ее затылок и закрыл глаза. Так было спокойно. Хорошо.

Она тихо рассмеялась.

– Что?
– проговорил я, не открывая глаз. Отпускать ее я не собирался до последнего, даже если ее смех предвещал отказ. Она ведь еще не отстранилась, не сказала «нет».

– Я почему-то думала, что реакция на мою сущность будет другая.

– Какая?
– теперь улыбнулся я. Она не собиралась говорить «нет». Я позволил себе немного сместить обе ладони и едва заметно потянул Селене к себе ближе. Она послушно сделала шаг назад, так что наши тела соприкоснулись, и от этого простого ее жеста дышать пришлось глубже. Теперь я мог прижаться губами к ее волосам.

– У людей другое отношение к смерти и к убийству, чем у тала.

– Более лицемерное?
– не стал ходить вокруг да около я.
– Суеверие, страх, запреты, а исподтишка оправдывают войны? Что-то типа этого?