Чтение онлайн

— Да, это его молочный брат. В этом письме сначала идут бесконечные уверения в любви и дружбе, потом несколько заключительных строк относительно рукописи вашего отца.

— Что же именно?

— По приказанию Бержерака, кюре должен вполне довериться Кастильяну, то есть вручителю этого письма, затем, захватив с собой рукопись покойного графа, отправиться вместе с Кастильяном к Колиньяку и там уже ждать самого Бержерака.

— Какие предосторожности!.. Ну а там ничего не говорится об этой рукописи?

— Нет, ничего, граф.

«И то хорошо; очевидно, Савиньян таит про себя этот секрет», — подумал Роланд.

— Теперь вы догадываетесь, граф, что конец этого дела очень ясен? Бен-Жоэль, к слову сказать, способный малый, что называется, мастер своего дела. Теперь он едет в Сен-Сернин и явится к кюре под именем Кастильяна. Письмо Бержерака заставит кюре довериться ему. Ну а тут, заметь он хоть краешек конверта этой рукописи, и она будет уж наверное у него в руках. Вот и весь мой рассказ. Ну, граф, довольны вы вашим Ринальдо?

— Да, ты хороший слуга. В тот день, когда наше дело будет окончательно закончено, земля, граничащая с моим замком де Гарданн и арендуемая в настоящее время твоим отцом, навсегда перейдет в твои руки.

— О, это княжеский подарок! — воскликнул Ринальдо.

— А теперь пойди разузнай, что поделывает Сирано. Кажется, он уже поправляется.

— Слушаю-с, через два часа вы получите от меня новые сведения.

Между тем граф приказал подать карету и, быстро одевшись, принялся за завтрак, чтобы после него ехать к своему будущему тестю. Вдруг на пороге появился Ринальдо. Лицо лакея было чрезвычайно взволнованно.

— Граф! Если бы вы знали, что случилось! — воскликнул он с отчаянием.

— Что?! Говори, говори скорее, без всяких предисловий!

— Я только что от Бержерака!

— Ну и что же?

— Пташка улетела!

— Когда?

— В прошлую ночь!

— Где же он теперь?

— Вот именно это меня больше всего интересовало, и я стал выспрашивать хозяина гостиницы. Это страшно любопытный и болтливый старик.

— Да говори же без глупых отклонений! — вскипел граф.

— Хозяин мне сказал, из Роморантина приехал какой-то крестьянин с письмом и еще вчера вечером передал его Бержераку. И вот Сирано, не слушая ничьих советов, тотчас же велел седлать лошадь и уехал из Парижа. Вероятно, он поехал на помощь Кастильяну. Клянусь всеми силами ада, что это письмо от этого писаришки!

— О, будь ты проклят со всеми твоими силами ада! Ведь велел же я прикончить этого дьявольского щенка! Так нет же, испугались, видите ли, девчонки какой-то! Герои!

— Но…

— Молчать! Сирано уехал, это значит, что все дело надо снова начинать. И теперь, если я не достану этой рукописи, что весьма возможно, я, чего доброго, сделаюсь жертвой твоего идиотского поведения!

— Нет, клянусь вам, мы достанем эту рукопись! — оправдывался смущенный слуга.

— Хорошо, поручаю тебе Сирано и делай сам, как знаешь, поезжай куда хочешь! Я же займусь Мануэлем. Он — главная причина всех этих хлопот. Будь он мертв, и меня бы нисколько не беспокоили эти придирки Бержерака. Да, надо об этом подумать! А потом явись сам Сирано с целым полчищем своих помощников — мне будет все равно!

Ринальдо тихо вышел.

— Да, можно заставить меня признать Мануэля своим братом, — проговорил Роланд, оставшись один, — но никто не помешает мне быть его наследником! Вот они, последствия глупой щепетильности! Если бы я раньше подумал об этом, Мануэль вместо каменной тюрьмы получил бы деревянную, из которой уж никто не возвращается! — проговорил Роланд, бурно ходя по столовой.

В то время как Ринальдо поспешно уезжал из Парижа вдогонку за Сирано, а Кастильян пытался настичь Бен-Жоеля, граф де Лембра тоже собирался в дорогу.

Первый его визит был к парижскому прево Жану де Лямоту, старательно занявшемуся расследованием запутанного дела Людовика де Лембра, который томился в одном из теснейших уголков тюрьмы.

— Что, как дела? — спросил граф, здороваясь с судьей.

— Медленно, очень медленно двигаются, но это ничего, чем тише будем мы действовать, тем вернее будет наше дело. А что поделывает Сирано?

— Я не интересуюсь им, мы немного повздорили из-за этой истории, — отвечал граф.

— А, понимаю! Сирано считает себя совершенством и терпеть не может тех, кто хочет его исправить.

— Вы очень удачно охарактеризовали Бержерака. Ах да, кстати, у меня к вам маленькая просьба!

— Какая?

— Мне хотелось бы повидаться с Мануэлем! — Странная фантазия!

— Нет, уверяю вас, это — не фантазия. Скажите, настаивает он еще на своей претензии?

— Больше чем когда-либо!

— Я льщу себя надеждой сделать его более благоразумным и хочу с этой целью зайти к нему. Можете ли вы дать мне пропуск? Притом будьте уж столь добры, напишите его в таком духе, чтобы я мог передать его, в случае нужды, и другому лицу.

Судья подошел к столу, взял какую-то бумагу и, черкнув несколько слов, подал ее графу.

— С этой бумагой, — проговорил он, — вас или вашего доверенного пропустят к заключенному.

— Сердечно благодарю вас за вашу любезность и надеюсь сегодня же воспользоваться вашим пропуском, — проговорил граф.

— Надеюсь, что через недельку следствие будет окончено. Масса приобретенных мной доводов поможет мне добиться признания у обвиняемого. Если же, паче чаяния, он вздумает упорствовать, мы найдем средства заставить его сдаться.

— Какие же? — наивно спросил граф.

— Пытка, дорогой граф! Хороша пара тесных раскаленных железных сапог или пинты три водицы, влитой в горло, послужат прекрасным убедительным средством для самого закоренелого преступника. Ну, до свидания, граф!

До тюрьмы было всего несколько шагов. Выйдя от судьи, Роланд очутился на тюремном дворе. Пропуск раскрыл перед ним все двери тюрьмы, и надзиратель повел его вдоль длинного темного коридора, кончавшегося узкой лестницей, которая вела в подземелье.