Чтение онлайн

— Конечно! Кажется, дело теперь пойдет у нас на лад. Так не забудьте только сообщить Бен-Жоелю о том, что я советовал вам.

— Непременно!

— Благодарю вас. Теперь я уже совершенно спокоен.

— Я теперь пойду домой, а немного погодя и вы последуйте за мной и отправьтесь на свой наблюдательный пост.

Кастильян с точностью исполнил совет Лонгепе и, улучив минуту, когда никто не мог его заметить, быстро пробежал церковную площадь, завернул за дом кюре, потом, найдя позади него маленькую калиточку, ведущую во двор, поспешно вошел в него, а оттуда забрался и сарай и на сеновал.

Минут пять спустя после его водворения на сеновал явился кюре, неся с собой вино, хлеб и немного холодной дичи.

— Мой гость еще спит, и я воспользовался свободной минуткой, чтобы принести вам позавтракать, господин… Но как же мне звать вас?

— Это мне нравится! Конечно, Кастильяном, раз так меня назвал мой крестный!

— Ну а того, другого?

— Другого? А хотя бы Скотиной, это самое подходящее для него имя!

— Не будем спешить со слишком смелым решением. Надеюсь, что скоро все разъяснится, — проговорил кюре. И, оставив Кастильяна самого справляться с обильным завтраком, Жак вышел во двор, переполненный утками, курами, индюшками и другой домашней птицей.

— Хорошо ли вы спали? — спросил кюре, входя к себе в дом и замечая, что цыган уже проснулся.

— Превосходно! Я решил хорошенько запастись силами для нашего дальнейшего путешествия.

— Вы прекрасно сделали, но завтра, послезавтра и еще несколько дней вы будете так же хорошо отдыхать, так как нам не придется ехать в Колиньяк, — добродушно проговорил кюре, пристально всматриваясь в лицо незнакомца.

— Мы не поедем в Колиньяк? Почему? — с недоумением спросил Бен-Жоэль.

— Потому, что сегодня я получил известие от нашего друга Сирано, что он сам сюда едет, и каждый день можно ждать его появления.

Мертвенная бледность покрыла смуглые щеки цыгана. Однако, заметив пристальный взгляд священника, он овладел собой и проговорил самым естественным тоном:

— Вот действительно приятная новость! Он сам приедет сюда! Как я рад, как бесконечно рад! Главное ведь — он выздоровел, а меня так беспокоила его болезнь!

Кюре был поражен и снова стал колебаться, уже с недоверием вспоминая слова настоящего Кастильяна:

— Меня сердечно радует ваша привязанность к моему дорогому другу!

— Я люблю его как отца! — воскликнул Бен-Жоэль, выжимая слезы радости и волнения из своих подвижных глаз.

«Кто же из них обманывает меня?» — подумал кюре, горячо пожимая руку своего гостя.

«Ну, милый, сегодня вечером я раздобуду документ и тогда являйся Капитан Сатана либо нет — наплевать мне на него и на всех его друзей! Тогда уже меня и с собаками не сыщешь», — подумал цыган.

Вечером Жак снова отправился на сеновал, чтобы сообщить Кастильяну о впечатлении, какое произвело на его гостя известие о приезде Сирано.

— Он ловкий, находчивый малый. Я даже ждал подобного притворства. Он должен был приготовить себя ко всевозможным неожиданностям. Но погодите еще, что эта ночь скажет нам!

Действительно, услышав о возможном приезде Сирано, Бен-Жоэль снова составил целый план и весь день тщательно осматривал квартиру священника; наконец, войдя в комнату Жака, он заметил в углу у изголовья кровати дубовый шкаф.

«Наверное, здесь!» — подумал цыган, присматриваясь к шкафу.

С этого момента решение его было окончательно принято. Необходимо было, воспользовавшись отсутствием кюре, взломать шкаф и вынуть документ, или, если почему-либо этот план не удастся, пробраться ночью в комнату священника, зарезать его самого и тогда уже овладеть документом.

Во время ужина кюре, который тоже немало думал о своем новом плане, проговорил вдруг небрежным тоном:

— Дорогой Кастильян, сегодня, если вы ничего не имеете против того, мне бы хотелось лечь пораньше, так как завтра нужно будет встать на заре, чтобы отправиться в церковь. Вы же можете нежиться в кровати сколько хотите, хоть до обеда.

— С удовольствием воспользуюсь вашим разрешением. Если вам надо ложиться, сделайте одолжение, не стесняйтесь, пожалуйста; мне ведь, сами знаете, безразлично, когда ложиться, — заметил мнимый секретарь Сирано.

— Ну, мы еще можем выпить по стаканчику здешней сен-сернинской водки. Конечно, она не будет так хороша, как коньякская, но вы знаете поговорку: «На безрыбье…»

— «…и рак рыба!» — весело подхватил Бен-Жоэль.

— Ваше здоровье! — проговорил кюре, чокаясь.

Минут пять спустя он пошел к себе в спальню, а Бен-Жоэль остался в обществе Жанны. Затем, предполагая, что кюре уже крепко спит, цыган взял свечу и тоже отправился на покой. Проходя мимо двери, он заметил, ЧТО она не была по обыкновению заперта на ключ; обрадованный цыган поспешно нажал на ручку, но дверь не поддалась, так как, очевидно, была заперта изнутри.

— О, черт возьми, этот господин Жак слишком осторожен! Я этого не предусмотрел. Но ничего, подождем до завтра. Как бы Бержерак ни спешил, а у меня еще осталось много времени, — пробормотал цыган, отходя от двери.

Придя в свою комнату, Бен-Жоэль, не раздеваясь, лег на кровать, чутко прислушиваясь к малейшему шуму в доме. Вскоре, несмотря на все усилия не заснуть, отяжелевшая голова его опустилась на подушки, глаза закрылись, и он задремал.

Ровно в три часа ночи он внезапно сорвался с кровати.

— А, дьявольщина! Так-таки заснул! Чего доброго, пропустил самый удобный момент! — проговорил он, с досадой протирая глаза.

Сквозь стекла пробивался уже слабый утренний свет. Подойдя к окну, Бен-Жоэль взглянул в сторону церкви. Но она была еще заперта; кругом царило безмолвие ночи.

Вдруг в доме послышался легкий шум и вскоре внизу стукнула входная дверь.

Подбежав к окну, Бен-Жоэль заметил неясную фигуру кюре, медленно направлявшуюся к боковым дверям церкви, через которые тот обыкновенно входил.

Бен-Жоэль понял, что удобный момент наступил. Захватив связку отмычек, железный лом и зажав в зубах свой острый короткий кинжал, он тихо направился к спальне кюре. Дверь была заперта по-прежнему на ключ, но сломать замок было делом одной минуты, и цыган сделал это бесшумно, почти без всяких усилий.

Быстро войдя в комнату, Бен-Жоэль поспешно обшарил все ящики, комоды, столы, полки и направился к дубовому шкафу, стоявшему у кровати. Тщательно осмотрев замок, он вложил между дверцами свой лом и изо всей силы налег на железо. Дверцы затрещали, но замок не поддавался; он снова приналег на лом, как вдруг за его спиной раздался звучный голос Жака: