Чтение онлайн

Раздосадованный долгим ожиданием, он вернулся домой, в недоумении перед непонятным поведением гадалки, которая поразила его своей заботливостью, а теперь оказалась неожиданно забывчивой.

Наблюдения молодого тюремщика, сообщенные Зилле относительно Мануэля, были совершенно точными.

Действительно, кроме Жана де Лямота и Роланда де Лембра, Мануэль не видел никого. Время проходило своим чередом, не возбуждая в нем ни опасений, ни надежд; он был до такой степени подавлен своим несчастьем, что не мог уже ни о чем думать. Однообразная жизнь заключенного нарушалась лишь ежедневными визитами тюремщика, являвшегося переменить воду в кувшине и принести новую порцию хлеба. Вдруг однажды, час спустя после посещения Зиллой Роланда, в то время как она напрасно умоляла Жана де Лямота допустить ее к Мануэлю, к дверям тюрьмы подошел какой-то лакей с корзинкой; показав пропуск, подписанный рукой прево, он направился в камеру Мануэля.

Молодой узник по обыкновению не обратил внимания на шум открывшейся двери и по-прежнему, весь согнувшись, сидел на своей каменной скамье, однако увидев, что вновь прибывший молча неподвижно стоит перед ним, он поднял голову и, присмотревшись к незнакомцу, медленно спросил:

— Что вам угодно?

— Особа, которая очень интересуется вами, велела передать вам это, — проговорил лакей Роланда, ставя На скамейку корзинку с провизией.

— Завтра утром и вообще каждый день я буду являться с разрешения прево с подобной же посылкой.

— От кого это? Может быть, от графа де Лембра?

— Нет, господин.

— От Сирано де Бержерака?

— Нет, господин Будьте добры не спрашивать меня, эта особа не желает, чтобы вы знали, от кого это.

«Что если это от Жильберты?» — с радостным волнением подумал Мануэль.

Молодой человек пристальнее взглянул в лицо посланного, но черты того были ему совершенно незнакомы.

— Но зачем эта таинственность? Скажите, кто это присылает? Может быть, это женщина?

— Может быть. Но повторяю, я не смею сказать этого имени. Прощайте, сеньор, то есть, лучше сказать, до завтра. Теперь уже у вас не будет недостатка в том, что может усладить горечь вашего заточения.

«Кто бы это мог интересоваться мною? — думал Мануэль, снова оставшись один. — Не иначе как Сирано. Но нет, ведь ему ясно ответили, что это не он. Жильберта? Нет, она слишком хорошо охраняется и не осмелится на подобное доказательство своей любви к нему Осталось предположить лишь одно — это Зилла».

Мануэль знал, что она во многом была виновата, предполагал даже, что это было вызвано ревностью; но мог допустить, что она способна на подобный поступок в том случае, если это может способствовать достижению ее эгоистических целей.

Узнав от Бен-Жоеля о любви Зиллы, Мануэль прекрасно знал, почему цыганка содействовала его гибели; он понимал также и то, что могло бы ее побуждать к подобным знакам внимания.

Пытаясь угадать тайну загадочной посылки и остановившись на мысли, что этим он обязан любезности влюбленной девушки, Мануэль принялся рассматривать содержимое корзинки, надеясь отыскать там какую-нибудь пояснительную записку или письмо. Он разломил хлеб, обшарил всю корзинку, но ничего не нашел. Очевидно, граф предусмотрительно решил не пользоваться письмом Зиллы.

Мануэль с недоверием отодвинул от себя провизию, но когда настал обычный час завтрака, снова протянул руку к белому, аппетитно выглядевшему хлебу, предлагаемому ему вместо черствого грубого тюремного хлеба.

Проглотив несколько кусков, он принялся за паштет; вдруг дверь снова отворилась и в ней появился Иоганн Мюллер. Поставив свой фонарь на землю и положив рядом с Мануэлем хлеб, Мюллер весело кивнул головой узнику:

— Приятного аппетита! Я с удовольствием вижу, что ваш обычный обед не нужен вам сегодня!

— Благодарю нас, мой друг! Скажите, не знаете ли вы, от кого бы это могло быть?

— Не знаю! А вот это знакомо вам? — спросил солдат, подавая ему серебряный браслет Зиллы и приближая к нему фонарь.

Мануэль с радостным удивлением схватил давно знакомый браслет:

— Это браслет Зиллы!

— Там что-то написано, прочтите, и если хотите сообщить, я…

Только теперь узник заметил нацарапанные слова.

— Если это правда, я погиб! — проговорил он, прочитав написанное и внезапно бледнея.

— Что с вами? В чем дело?

— Ничего, ничего, — бормотал молодой человек, жадно всматриваясь в браслет.

В нескольких словах цыганка извещала его о краже флакона с ядом и умоляла не прикасаться к кушаньям, которые могут быть ему присланы каким-нибудь неизвестным лицом.

Между тем Мануэль не чувствовал никаких болей, а яд Зиллы действовал ведь моментально..

«Нет, вероятно, Зилла ошиблась», — подумал молодой человек, взглянув на корзинку. Вдруг глаза его остановились на двух бутылках вина, которых он раньше не заметил. Взяв одну из них и разбив горлышко об угол каменной скамейки, он смочил палец в жидкости и коснулся им губ.

Моментально почувствовалось ощущение как от ожога. Мануэль с негодованием швырнул бутылку в угол и, выпив глоток воды, немного успокоился.

— Что такое? В чем дело? — спросил с недоумением Иоганн Мюллер.

— То, мой друг, что меня еще раз убеждают в том, что я действительно Людовик де Лембра! Передайте эти слова человеку, который принес эту корзинку, и скажите ему, чтобы он повторил эти слова своему хозяину. Надеюсь, что это прекратит его посещения. Что касается вас, то я не забуду огромной услуги, которую вы мне оказали, вручив мне этот браслет. Говоря проще, вы спасли, мне жизнь.

— Как, неужели это вино?..

— Молчите об этом и передайте то, о чем я вас просил. Может быть, со временем я воспользуюсь вашим свидетельским показанием; когда буду свободен — а то время непременно наступит — я сумею отблагодарить вас за все!

Мюллер, поклявшись в сохранении строжайшей тайны, с недоумением вышел из камеры. Мануэль же, взяв вторую бутылку, положил ее в темный уголок своей конуры.

На следующий день лакей снова явился в тюрьму, но на этот раз уже без провизии. Его встретил Иоганн и передал ему слова Мануэля. Лакей, не посвященный в дела графа, сообщил последнему о результате своего визита.

— Так ты сказал ему мое имя? — спросил тот с бешенством.

— Нет, ведь вы запретили!

— Но в таком случае… Убирайся вон!.. Испуганный лакей моментально скрылся за дверью. «Кто мог выдать меня? Мануэль жив и еще угрожает мне из глубины своей конуры! Чего доброго, завтра же он может донести на меня. Пора уж наконец прекратить это идиотское следствие Лямота!»

Позвонив, Роланд велел подавать карету и с яростью помчался к Лямоту.