Чтение онлайн

— Не порть себе кровь, хозяин!.. Обогнали! Пройдем!

Однако правая группа приближалась с молниеносной быстротой. Дорога, правда, немного улучшилась, но велосипедисты начали уже выдыхаться.

Фи-ю-ю-ю!.. Фи-ю-ю-ю!.. — просвистели пули.

Это открыл огонь левый, отставший отряд. Не столько ради того, чтобы подстрелить беглецов, сколько в расчете на то, что они испугаются, потеряют самообладание, необходимое при быстрой езде, и свалятся с велосипедов.

Но капитану Сорвиголове и Фанфану была чужда такого рода слабость, они давно привыкли к подобной музыке.

Вдали показались окруженные деревьями строения, до них всего километра два. Якобсдаль! Еще пять минут этого адского хода — и они спасены.

Левый отряд мчался за ними следом, правый находился всего в ста пятидесяти метрах от дороги.

— Поддай, Фанфан, поддай!

— Жарь! Жарь!.. — подхватил парижанин.

Англичане взревели от ярости: бесстрашные мальчишки пронеслись буквально под самым их носом. А тут еще разгоряченные кони правого отряда перемахнули по инерции через дорогу и проскакали метров пятьдесят, прежде чем их удалось остановить. Но кавалеристы не мешкали. Круто повернув лошадей, они продолжили преследование.

Расстояние, отделявшее велосипедистов от Якобсдаля, сокращалось буквально на глазах. Но в окрестностях этого городка дорога, к несчастью, оказалась истоптанной и изрытой стадами, и молокососам пришлось замедлить ход.

Внезапно велосипед Жана попал в засыпанную пылью яму, заднее колесо занеслось на полном ходу, и Сорвиголова, подскочив в воздух, перекувырнулся и, пролетев метров шесть, растянулся в грязной выбоине.

Фанфан, наткнувшись на валявшийся посреди дороги велосипед, также перемахнул через руль своей машины и после невообразимого кульбита растянулся рядом со своим командиром:

— Видал? Вот так падение — блеск!

Отчаянная схватка. — Истребление людей и лошадей. — Замечательный стрелок. — Потерянный кончик уха. — Последний улан. — Напоминание майору Колвиллу. — Якобсдаль. — В путь!

Все перемешалось в неописуемом беспорядке — руки, ноги, ружья, сумки. Фанфан, с обезьяньей ловкостью вскочивший первым, нашел в себе силы позубоскалить:

— Ничего страшного!.. А знаешь, я вообще, наверное, резиновый.

Сорвиголова с трудом поднялся на одно колено, тяжело перевел дух и провел рукой по лбу.

— А меня так хватило по голове, — признался он, — что в глазах будто миллионы электрических лампочек засверкали.

— Ничего не развинтилось, а, хозяин? — спросил Фанфан с какой-то особой, нежной и простодушной тревогой.

— Чепуха! Разве можно в наши годы бояться таких пируэтов! — ответил Жан.

Обе конные группы соединились, и теперь уланы неслись во весь опор единым отрядом. Их была целая дюжина, и они не сомневались, что в два счета покончат с мальчишками, потерявшими, как им казалось, способность к сопротивлению.

Сорвиголова собрал все свои силы.

Скинув с плеча винтовку, прицелился в улан, которые, припав к холкам своих коней, с копьями наперевес летели прямо на них.

— Не стреляй! — бросил он Фанфану.

Читатели «Ледяного ада» помнят, вероятно, каким замечательным снайпером стал Жан Грандье в Клондайке благодаря урокам одного канадца. Уланы скакали по четыре в ряд, и столько же прозвучало выстрелов, частых, как бы слившихся в один: крр… — точно полотно разорвалось, и первая четверка грохнулась оземь с раздробленными черепами.

Кони второго ряда инстинктивно отскочили в сторону, чтобы не раздавить упавших, но лошади убитых продолжали мчаться вперед и без седоков. Одна из них гнедая, с темно-каштановыми манжетами у копыт и с белой звездочкой на лбу стремглав бежала по дороге, грозя наскочить на велосипеды и раздавить обоих молокососов.

Грянул пятый выстрел. Пуля попала точно в центр звездочки, и бедное животное тяжко рухнуло в двадцати шагах от велосипедистов.

— Черт возьми, вот это меткость! — пробормотал Фанфан, такой же спокойный под огнем, как и его командир.

Англичане обрушили на молокососов потоки брани, которые, однако, произвели на них не большее впечатление, чем карканье ворон. Уланы уже не решались на лобовую атаку и двинулись на противника с флангов. Их строй напоминал острый угол, вершина которого как бы упиралась в мальчишек.

Сорвиголова с невозмутимым спокойствием навел ружье сначала на правофлангового головного кавалериста, затем — на левофлангового. Он стрелял, как охотник, бьющий дуплетом по куропаткам. Оба солдата упали, даже не вскрикнув и не взмахнув руками.

Шесть всадников и одна лошадь уложены семью пулями! Есть от чего прийти в ужас!

Впрочем, в Клондайке Сорвиголова превзошел и это достижение, когда во время полярной ночи истреблял волков, целясь в единственно видневшуюся мишень — сверкавшие фосфорическим блеском глаза хищников.

Снайпер протянул Фанфану свою винтовку с опустевшим магазином:

— Дай твою!

Снова ощутив в руках надежное оружие, Сорвиголова вздохнул с облегчением.

Англичане на мгновение заколебались. Да и понятно: они желали поохотиться за двумя подозрительными велосипедистами, позабавиться излюбленной своей игрой в охоту на кабана, а напоролись на двух молодцов, которые в одно мгновение уничтожили шестерых улан.

Предпринятая кавалеристами новая атака опять не удалась: двое ближайших к молокососам улан попытались на полном скаку пронзить их пиками, но те оказались слишком коротки, а пущенные в карьер кони вихрем пронеслись мимо юнцов.

Просиявший Фанфан показал уланам нос:

— Проваливайте-ка вы со своими палками от метлы! Они годны только на то, чтобы сшибать с деревьев орехи да яблоки!

— Погоди еще радоваться, — заметил Сорвиголова.

— Думаешь, они вернутся?

— Ничуть не сомневаюсь. Всей душой ненавижу их, но в мужестве им не отказываю.

— Значит, по-твоему, им мало полученной взбучки?

— Да. А вот и доказательство… Ложись!..

Сорвиголова, столкнув в канаву товарища, распластался рядом с ним.

И вовремя! Грянуло шесть выстрелов. Взвились столбики пыли, взлетели осколки камней.

— Ба! — торжествовал Фанфан. — Да что они, ногами, что ли, стреляют?.. Точь-в-точь как я!

Убедившись, видно, что конной атакой ничего не добьешься, уланы отъехали метров на триста, спешились и, укрывшись за конями, открыли огонь. Весьма неосторожный ход, когда имеешь дело с таким стрелком, как Сорвиголова!