Чтение онлайн

— И вы рассчитываете на меня, генерал? Так я вас понял? — не моргнув глазом, ответил Жан.

— Да, мой друг. Вы и так уже много сделали для защиты нашей родины. Не раз жертвовали собой, проливали за нас свою кровь. И все же я вынужден снова просить…

— Вам нужна моя жизнь? — прервал его Сорвиголова. — Она принадлежит вам. Возьмите ее, генерал! Приказывайте! Я готов на все.

— Вы — храбрец! Я не встречал еще человека столь бескорыстного и отважного… Видите позицию, что повыше брода?

— Да, генерал. Позиция превосходная. Весьма удобная для обороны.

— Даю вам пятьсот человек. Продержитесь с ними часа два?

— Достаточно будет и двухсот бойцов с пятьюстами патронами на каждое ружье.

— Отлично! Благодарю вас, капитан, от имени моей Родины! А теперь обнимите меня.

И, по-братски обласкав Жана, молодой генерал сказал:

— Прощайте!.. Подберите себе две сотни товарищей и спасите нашу армию.

Сорвиголова тотчас же стал вызывать добровольцев, желавших присоединиться к его небольшому отряду из сорока молокососов.

Откликнулась тысяча человек. Буры любили командира юных разведчиков, верили в него и пошли бы за ним хоть в самое пекло.

Сорвиголова быстро отобрал нужных ему людей, не обращая внимания на ворчание оставленных, выстроил пополнение, приказал наполнить фляги и, получив патроны, скомандовал:

— Вперед!

Через десять минут арьергард армии Бота уже занимал позицию, господствовавшую одновременно и над бродом и над степью. Оборонительный рубеж, проходивший по скалистым взгорьям и пролегшей между ними горловиной извилистого ущелья шириной в шестьдесят метров, был неприступен с флангов, но открыт для нападения со стороны равнины. Чтобы затруднить подходы к расселине, следовало возвести земляные укрепления, однако для этого не имелось ни времени, ни инструмента. И все же Сорвиголова, снова прибегнув к динамиту, нашел способ укрыть насколько возможно бойцов, расположившихся непосредственно у входа в каменную щель, и по его приказу прямо напротив горного прохода наскоро закопали штук пятьдесят патронов с взрывчаткой.

Отряд был разбит на три равные группы. Одну разместили на правом фланге, другую — на левом, а оставшуюся — в центре, перед самой тесниной.

Вскоре показались головные подразделения английского авангарда — несколько отрядов улан и драгун, мчавшихся во весь опор.

Буры, засевшие среди скал, устроили им достойную встречу, заметно охладившую пыл врага: из строя сразу же были выведены до тридцати всадников вместе с конями. Само по себе неплохое начало дало защитникам выигрыш в две минуты.

Внезапно дрогнула земля, взвились густые клубы белого дыма, взметнулись вихри красного песка и обломки скальных пород. Взрывы следовали один за другим, а когда умолкли, подступ к горному проходу был прегражден сплошной цепью выемок-окопов со своеобразными брустверами [131] из выброшенных динамитом камней и почвы. В этих укрытиях тотчас же разместились решившие стоять насмерть отважные герои: Сорвиголова с отрядом в шестьдесят стрелков, среди которых были Фанфан, Поль Поттер, доктор Тромп, Папаша-переводчик, Элиас, Иохем и другие молокососы, неразлучные его товарищи на протяжении всех этих долгих дней войны. Бойцы сжались и тесно прильнули к земле. Единственное, что выдавало их присутствие, — это выставленные наружу дула винтовок.

Командующий английским авангардом решил одним сильным натиском захватить позицию, защищаемую столь малочисленным отрядом. Проиграли атаку. Грянуло солдатское «ура». Вихрем помчались драгуны.

— Залп! — скомандовал Сорвиголова, когда всадники были на расстоянии четырехсот метров.

Буры выполнили приказ с удивительной четкостью: в одно и то же мгновение справа, слева, в центре раздался сухой треск выстрелов.

Секунда затишья — и снова:

— Залп!

На земле корчились в предсмертных судорогах и катались от боли сраженные на полном скаку люди и кони.

— Вперед! Вперед!.. — командовали офицеры.

Оглушительно ревели горны, солдаты орали, подбадривая себя криками.

— Беглый огонь! — приказал Сорвиголова.

Ошеломляющая пальба в один миг скосила половину всадников. Трудно было поверить, чтобы такой сокрушительный отпор могла дать какая-то горстка воинов, пусть и самых что ни на есть решительных, смелых и дисциплинированных. Однако драгунский полк, сильно поредевший, расстроенный, истекавший кровью, домчался все же до укрытий, занятых непоколебимыми, как скала, молокососами. Кавалеристы топтали бойцов конями, с ходу расстреливали из винтовок, и все — без видимого успеха: их противники держались стойко, не отступая ни на шаг и сметая один за другим первые ряды англичан, тогда как перекрестный огонь с флангов разил последние ряды. Только один взвод — десятка два чудом уцелевших солдат с юным лейтенантом на великолепном коне — прорвался сквозь цепь засевших в окопах героев, но тотчас оказался отрезан от своих.

Сорвиголова и Поль Поттер узнали так запомнившегося им офицера, хотя на нем и не было теперь живописной шотландской формы.

— Патрик Леннокс! — вскричал Жан.

— Сын убийцы! — прорычал Поль с неукротимой ненавистью.

Просвистели пули, и из всего отряда остался в живых лишь командир. Потеряв убитого наповал коня, Патрик повернулся лицом к врагам и заметил Поля, целившегося в него с расстояния в десять шагов. С молниеносной быстротой лейтенант разрядил в бура свой револьвер, но и тот успел спустить курок ружья. Два выстрела слились воедино.

Выронив винтовку, Поль прижал руку к сердцу.

— Умираю… — прошептал он. — Я это знал…

Захрипел и зашатался Патрик. Из простреленной навылет груди фонтаном забила алая кровь.

Однако и перед лицом смерти ярость их не угасла, глаза сверкали вызовом, с губ, покрытых розовой пеной, срывались проклятья: возведенная войной стена взаимного ожесточения по-прежнему возвышалась между ними неодолимой громадой. Сорвиголова наблюдал сквозь завесу дыма и огня эту полную драматизма сцену, но оставить свой пост и броситься между врагами не смог.

Сойдясь, молодые люди вцепились друг другу в горло. Каждый старался отнять у противника еще остававшиеся немногие минуты жизни. И, даже упав и покатившись по земле, хватки своей они не ослабили.

— Будь ты проклят, английский пес! — с трудом выдавил из себя один.

— Бандит!.. Убийца!.. — прошептал другой.

Последние силы покинули их. Взор помутился, руки закоченели. И все же умирающим удалось судорожным движением вскинуть головы.

— Да здравствует королева!.. Да здравствует Англия с ее новой колонией! — промолвил угасающим голосом Патрик.

— Да здравствует независимость!.. Да здравствуют наши свободные республики! — на последнем дыхании произнес юный бур.

И обоих не стало.

В сражении между тем наступило временное затишье. Огонь прекратился. Потери буров оказались сравнительно невелики, но весьма ощутимы для небольшого по численности отряда. Противник все же понес огромный урон. Все подступы к горному проходу были завалены телами убитых и раненых и трупами лошадей. Устрашенный этим зрелищем, командующий решил отказаться от лобовой атаки. Шутка сказать — из строя выбыла половина его войска!