Чтение онлайн

По дороге отходили остатки воинских частей, разбитых под Ельней и Кировом. Старчак, выставив охранение, направлял обозы в объезд. Он опасался, что на плечах отступающих могут прорваться по шоссе немецкие авангарды.

Проверяя заставы, капитан подъехал на крупном, сером, в яблоках, жеребце, добытом в одном из полков, к спуску с шоссе на объезжую дорогу и услышал громкий спор.

– Какого черта не пускаете по шоссе!

– У меня приказ, - объяснял Альбокринов.

– Мало ли что один дурак другому дураку прикажет!.. Давай!
– толстый, небритый командир, в мятой гимнастерке с отпоротыми петлицами махнул шоферу передней машины, и следом за первым грузовиком тронулась вся колонна.

– Стрелять буду!
– спокойно предупредил Альбокринов и вскинул автомат.

– Вы по немцам стреляйте, а по своим нечего!
– вспыхнул начальник колонны, и его толстая шея налилась кровью.
– По нас уже стреляли.

– И мы будем стрелять, если не выполните приказ!- крикнул, подъезжая, Старчак и, поставив лошадь поперек шоссе, преградил путь.

– А ты кто такой?

– Я - Старчак.

– А по мне, что Старчак, что Спартак, - все равно, - усмехнулся начальник колонны.

– Сдать противотанковые орудия, пулеметы, боеприпасы, передать исправные грузовики с шоферами!.. Расписку выдадим, - спокойно сказал капитан, словно не замечая насмешки.

Видя, что начальник колонны подчиняется, Старчак помчался дальше, и долго еще был слышен цокот подков по звонкому холодному асфальту.

– Кто это?- спросил Альбокринова начальник колонны.

– Командующий Юхновским укрепленным районом, - тотчас же произвел Старчака в несуществующую должность лейтенант.

– Так бы и сказал, я б и спорить не стал. А что он

нас у себя не оставил?

– Да толку от вас не будет, - прямодушно ответил лейтенант.
– Большой разбег взяли, вам до самой Москвы не остановится. А нам здесь долго стоять...

5

Свой командный пункт Старчак выбрал неподалеку от кирпичного домика дорожного мастера. Отсюда были хорошо видны и боевые порядки батальона, и мост через Угру, и шоссейная дорога до самого поворота в Юхнов,

Старчак зашел в домик, судя по всему, давно, уже оставленный хозяевами. Засохли примулы на подоконнике, пожелтела вода в стеклянной банке с уснувшими. золотыми рыбками. Опрокинутая солонка валялась у самого порогами соль скрипела под ногами. Полосатый матрац сполз с кровати.

Весь этот беспорядок больно щемил сердце. Где она теперь, эта потревоженная войной семья?..

Через много лет Старчак узнал о хозяевах.

Однажды из разговора с соседкой в военном городке, где живет Старчак, он случайно узнал, что она родом из-под Юхнова.

– В школу бы надо было, но - война; так два года и пропустила, - вздохнула Ольга.
– Когда бои на Угре начались, нас папа в деревню увез. Мы ведь на самой дороге жили, у моста.

У Старчака мелькнула догадка.

– Он, случайно, не дорожный мастер?

– Откуда вы знаете?

– Я у вас дома был. .

Он рассказал про все: и про опрокинутую солонку на пороге, и про уснувших золотых рыбок в банке, и про полосатый матрац, свесившийся с кровати.

– Когда мы отходили с Угры на Изверю, все так и оставалось. Только стекла были выбиты, - сказал Старчак.

– А когда мы вернулись, все было спалено. Одни стены. Зто я хорошо помню, хоть и маленькая была.

– Ну разве не удивительно, - сказал я Старчаку,- что здесь, в военном городке, вы, можно сказать, землячку повстречали?

– И не то случается, - улыбнулся тот.
– Мир тесен... Хотя бывает, кого ищешь - не находишь.

...Ночь провели окопах, чутко вслушиваясь, не доносится ли гул моторов, не раздаются ли выстрелы.

Было тихо, но эта тишина не приносила покоя, она, как и всякая неизвестность, лишь усиливала чувство тревоги.

6

На рассвете где-то в отдалении, километрах в десяти, как определили десантники, послышались глухие взрывы.

Было неясно, что это: то ли взрывают мосты на шоссе западнее Юхнова посланные Старчаком минеры, то ли идет бой.

Прошло с полчаса, и совсем близко, казалось, в самом Юхнове, раздалась пулеметная стрельба. Еще несколько минут - и из-за поворота выскочили мотоциклисты в касках. Следом за ними показались бронемашины, два танка и грузовики, а потом опять танки...

Когда голова колонны была в шестистах или семистах метрах от моста и в сотне метров от боевого охранения, выдвинутого капитаном, Старчаку стали отчетливо видны в бинокль красные флажки на рулях мотоциклов и на крыльях бронемашин и грузовиков.

Три; парашютиста из боевого охранения, думая, что это свои войска, вышли на шоссе узнать, что за колонна и куда она следует. Раздались выстрелы пулеметов, укрепленных на мотоциклах, и бойцы упали на асфальт. Но мотоциклисты не ушли живыми, их сразили пулеметчики из боевого охранения, засевшие в придорожной канаве.

Объехав мотоциклы, загородившие дорогу, бронемашины, танки и грузовики с ходу, не делая попытки развернуться и принять боевой порядок, рванулись на мост.

Передняя бронемашина подорвалась на мине, установленной на подходе к мосту, и загородила проезд. Давя своих пехотинцев, выпрыгивающих из машин, танки и броневики дали задний ход, развернулись и устремились за поворот.

Один танк, штурмовавший мост, был подбит Буровым. Парашютист Анатолий Авдеенко бросил в открытый люк этой машины бутылку с горючей жидкостью, и танк окутался пламенем и черным дымом.

– Никогда не думал, что танк так долго может гореть, - вспоминал об этом случае Старчак.
– Наверно, часа два чадил.

Десятки вражеских солдат нашли смерть на мосту. Раненые громко кричали, звали на помощь, и этот отчаянный крик резко отдавался в ушах.

Большие потери понесли и парашютисты. Многие десантники, входившие в боевое охранение, были убиты.

Но главное было сделано: вражескую колонну, рвавшуюся на восток, десантники не только остановили, но и принудили к отступлению.

Так начались первые сутки оборонительных действий отряда Старчака на Варшавском шоссе, на реке Угре, в двухстах десяти километрах от столицы, действий, сорвавших, как говорил капитан, расписание поездов, составленное в гитлеровском генеральном штабе.

Отважно действовали все парашютисты, но влюбленному в капитана Петрову казалось, что всех бесстрашнее Старчак. Ведь это он попал очередями станкового пулемета в смотровые щели броневика, он расстрелял танкистов, пытавшихся выбраться из поврежденной машины. Петров сказал об этом заместителю политрука Ивану Анохину, который во время боя находился с ним по соседству. Тот ответил, как всегда, рассудительно: