Чтение онлайн

– Он ведь коммунист, почти пятнадцать лет в партии. Ну, и потом комсомольская школа, конечно, видна.

Сорок три человека подали заявления в партию. Рекомендации давали Старчак и Щербина: у остальных коммунистов не хватало стажа. Разбор документов отложили до окончания боев.

7

Десантники приняли первый бой. Они выдержали, не отступили, но где-то в глубине души у каждого теплилась надежда, что вот-вот подойдут наши подкрепления с востока, а может быть, вдобавок, нанесут удар по фашистам с тыла войска, отходящие из района Ельни, Спас-Деменска, Кирова... Вот было бы славно!

Но не было подмоги ни с востока, ни с запада - приходилось надеяться лишь на свои силы.

Правда, из Подольска, куда Старчак направил одного из командиров, прислали танкетку. Маленькая темно-зеленая бронированная машина, оснащенная пулеметом, показалась грозным боевым средством.

– На таком танке хоть до Берлина, лишь бы горючего хватило!
– шутливо говорил Демин.
– Поедем, товарищ водитель?

– Поедем, да не все, - отрезал водитель.
– Здесь всего два места, так что иные прочие могут не беспокоиться.

– К слову сказать, мы - десантники. Нам и наверху будет уютно, - заметил Демин.
– И головой не стукнешься, и бензином не воняет...

Офицер, вернувшийся на танкетке из Подольска, сказал Старчаку:

– Плохо дело. На всем пути ни одного нашего бойца, хоть шаром покати. Старчак вздохнул:

– Значит, надо держаться. Только так. Было решено отправить на танкетке в Юхнов небольшую разведывательную группу.

– Поедут добровольцы, - объявил Старчак.
– Кто хочет?

– Кольчугинцы!
– выкрикнул Демин.

– А почему не ивановцы?
– возразил Забелин.

– А владимирцы чем хуже?
– заступился за земляков старшина Бедрин.

Старчак назначил Демина старшим, а его заместителем - Забелина. Взяли на танкетку и Бурова.

На рассвете, высекая звеньями гусениц искры, танкетка мчалась по Варшавскому шоссе к Юхнову. План был простым и дерзким: ворваться в город и, не задерживаясь, повернуть обратно.

Туда добрались благополучно, проскочив мимо немецкой засады; на обратном пути танкетка была встречена орудийным огнем. Что мог сделать пулеметчик против артиллерии?.. Один из снарядов попал в двигатель, и танкетка остановилась.

И водитель, и пулеметчик были убиты. Григорий Забелин, охнув, отпустил поручень, за который держался, и упал на дорогу. Он был сражен осколком, Буров и Демин, прячась в придорожной канаве, добрались до своих. Гитлеровцы отошли к Юхнову. Видимо, они не рассчитывали на то, что встретят сопротивление, и были озадачены.

– Знаете, что они будут делать?
– спросил Старчак у Щербины.
– Авиацию, если погода позволит, вызовут, артиллерию подтянут. Но это ничего. Главное то, что мы почта сутки у них выиграли...

– Гляди, наш летит, - перебив Старчака, Щербина указал на кромку леса, над которой проходил четырехмоторный самолет.

Старчак пожал плачами:

– Не знаю, откуда он здесь и чего ради вздумалось засветло этому чудаку летать. Того и гляди - собьют.

Самолет шел на восток, к Москве.

А еще через несколько часов, когда уже смерклось, Старчаку доложили, что прибыл старшина Иван Корнеев, тот самый, который был послан вместе со старшим лейтенантом Балашовым на аэродром.

– Ну как, что, где старший лейтенант?
– забросал капитан Корнеева вопросами.

– Все в порядке. Отбыл на ТБ-3 в Москву. Вы, наверно, видели, как он пролетел.

– А самолет где взяли?

– На краю аэродрома в лесочке был.

– А ты что ж не улетел? Старшина ответил:

– Услыхал выстрелы и пришел вот. Ведь почти три года вместе, Иван Георгиевич...

Он впервые назвал капитана по имени и отчеству, и Старчак пожал ему руку:

– Спасибо, тезка!

8

Все следующее утро немцы не предпринимали никаких действий. Парашютисты ждали. Они знали, что новые испытания, которые выпадут на их долю, будут грознее, чем

первое.

Усталые, небритые, в мокрых от неперестающих дождей шинелях, они решили во что бы то ни стало выстоять, не пропустить врага к Москве.

Нервы у всех были напряжены до предела, и когда и кустах, за окопами, раздался шум, парашютисты взялись за гранаты.

Храпя и фыркая, продирались сквозь кустарники неведомо как оказавшиеся здесь крестьянские лошади.

– А я думал, окружили нас, - сказал Петров, клaдя гранату на бруствер.

– Вот так и рождается паника, - строго заметил Старчак.

В два часа дня начался обстрел участка, занимаемого десантниками. На клочок земли в шестьсот метров длиной и четыреста шириной обрушились залпы орудий и минометов. Валились деревья, песчаными ямами покрывался мокрый, еще зеленый косогор.

Фашисты выкатили на открытую позицию орудие среднего калибра и повели стрельбу прямой наводкой. Снаряд угодил в высокую сосну, и она, помедлив немного, рухнула, с треском ломая вершины и ветви соседних деревьев.

Немцы произвели четыре огневых налета.

После артиллерийской подготовки две роты пошли в наступление. Пехотинцы бежали по мокрому лугу плотными серыми цепями, поскальзываясь и поднимаясь на ходу. Бежали без опаски, надеясь, что все живое уничтожено их снарядами и минами. Через несколько минут передовая цепь появилась на пригорке.

– Не стрелять!
– приказал Старчак.
– Подпустим ближе.

Немцы совсем рядом, видны их лица, видны руки, автоматы. Борису Петрову и Ивану Бедрину кажется, что они слышат прерывистое дыхание приближающихся врагов - так тихо стало после того, как смолк гул орудий.

Наконец раздалась команда: "Огонь!" Передние попадали, а те, кто в задних рядах, бросились обратно... "Дурная атака", как назвали десантники неудавшееся наступление фашистов, захлебнулась.

Дважды еще пытались в этот день гитлеровцы захватить мост, но оба раза безуспешно.

– Что, страшно?
– спросил Старчак Бедрина.

– Когда все вместе, не очень, - ответил старшина и добавил: - Убегать страшно. А обороняться - совсем другое дело...

Эту мысль высказывали на войне многие. Страшна не сама опасность, а представление о ней. Вот почему дневной налет вражеских бомбардировщиков кажется менее грозным, чем ночной: ты видишь, куда и как падают и упадут бомбы, ночью же каждая бомба кажется тебе "твоей"...