Капкан для волка
Шрифт:
Алина резко поднялась, то нут же пошатнулась и плюхнулась обратно на кушетку, отчего та противно проскребла металлическими ножками по плиточному полу. Точно так же скрипело в душе у студентки – Илья был абсолютно уверен.
Молодой человек предпринял попытку приблизиться. Он хотел взять Алину на руки, чтобы бережно донести до машины, осторожно усадить, а потом так же, с ней, подняться на нужный этаж, в квартиру, уложить на постель… Заверить, что любит, стоя на коленях, молить о прощении, унижаясь без конца.
Девушка вытянула руку в останавливающем жесте и отрицательно покачала головой. Она не желала произносить ни единого слова, не хотела говорить с Волковым.
И парень её понимал прекрасно. Он бы тоже так смотрел, если б застал Алину с другим. Более того, студент без колебаний убил бы другого мужика, стоило тому коснуться хотя бы оголённого плеча девушки.
Но в той комнате была не она с другим… А он с другой, пусть даже с горничной, к которой не было никаких чувств, кроме самых низменных.
И это стало концом всему. По-другому Илья и не думал.
Глава 34
Пушистый снег медленно укрывал воздушным покрывалом город, обледенелый и простуженный. Ранний закат загораживали собой низкие тучи, который надвигались, угрожая метелью. Вскоре поднялся ветер. Он закружил снежинки в неистовом вихре, заметая дороги и стучась в окна буйными порывами.
Прошла уже неделя после злосчастного падения. Алина лежала на кровати, буравя взглядом потолок. Обширный синяк начинал проходить, но часть лба по линии роста волос и висок до сих пор были окрашены в синий с красноватой каймой.
Багирова только недавно проснулась, но вставать не хотела. Голова по-прежнему кружилась хоть и не сильно, мысли носились в воспалённом сознании, словно стая птиц. Одна сменяла другую. Каждая последующая тяжелее предыдущей.
Девушка отгоняла воспоминания об Илье, но они возвращались с новой силой, спеша ранить обладателя острыми иглами как можно больнее.
«Скотина, сволочь, бабник», – поносила студентка Волкова, продолжая мучить себя при помощи собственной памяти.
Чувства смешались в один огромный ком, который давил на разбившееся в дребезги сердце. Предположение: «А что, если он делал так постоянно, когда меня не было рядом?» уничтожало последние остатки влюблённости.
– Я его не люблю, не люблю, – настраивала себя Багирова, исследуя глазами каждый угол комнаты. «Я люблю его», – отвечало второе «Я», которое по-прежнему тянулось навстречу прекрасным чувствам, растоптанным, но всё же живым.
Устав бороться с собой, студентка встала. Новая волна головокружения накрыла, укладывая обратно в постель. Но переборов неважное состояние, Алина всё же поднялась. Стены с потолком перестали двигаться, зрение восстановилось.
– А ну, лежать! – рявкнула в дверях Таня. В руках стакан воды и таблетки. Сводная сестра пришла как раз вовремя. Но попытка нарушить постельный режим провалилась.
– Отстань! – отмахнулась девушка, опираясь на спинку кровати.
Она всё ещё боялась упасть, как было ещё пару дней назад, когда она, проснувшись после кошмаров, в которых бесчисленное количество раз всплывала всё та же картина, где Илья имеет горничную в той злополучной комнате.
Но сейчас ноги не подкашивались, держали крепко.
– И таблетки выкинь. Меня от них воротит, – прошипела она.
На самом деле её воротило от другого: именно Илья всучил Лебедевой пакет с ворохом упаковок, купленных в аптеке по рецепту врача.
– Да щас, бегу и тапочки теряю! – новая попытка покомандовать Алиной. – Нравится тебе это или нет, но ты будешь пить эти таблетки. Иначе я позвоню твоей тётке. Номерок нашла на столе. Из сумки вывалился твоей.
– Ты не посмеешь, – озадаченно произнесла старшекурсница, заранее зная: если Танюша что решила, она сделает, даже не подумав о последствиях.
– Уверена? – ухмыльнулась Лебедева.
– Вот же…
– Да, да. Скотина, предательница и так далее, что запрещено цензурой, но разрешено матерным словарём, – проговорила девушка. – Ложись давай. Надо курсом пропить лекарства. Зря ты отказалась от наблюдения в больнице.
Алина и не думала отнекиваться и врать, что сделала это из собственного эгоизма. И без слов понятно, почему девушка подписала отказ. Илья. Он бы не отстал. Надоедал своим постоянным присутствием, назойливой заботой. А студентка хотела играть по своим правилам, на своей территории. В квартиру Волков не войдёт, пока его не пропустят, а в палату будут шастать все, кому не лень, включая богатенького мальчика.
С долей ненависти и презрения Багирова заметила, что снова думает о нём. О его серо-голубых глазах, что смотрят в самую душу, о губах, чувственных и властных, о подтянутой фигуре… о той грациозности в походке, о нежности в сексе и…
«Я его не люблю. Не люблю», – снова продолжила настраивать себя старшекурсница, но мысли становились навязчивее.
– Нам надо сменить обстановку, – заявила вдруг она.
– За каким надом? – ошарашенно спросила Таня. Она с видом надзирателя стояла напротив, настойчиво держа раскрытую ладонь с таблетками перед Алиной. – Тебе нельзя нику…да… – И тут она поняла, чего хочет сестра.
– За таким. Тебе не понять, – грубо ответила Багирова.
– Не язви. Не поможет, – спокойно парировала в ответ первокурсница. – Выпей лекарство и отдохни. Прогуляемся немного. Но если тебе станет плохо, – предостерегла она, – даже если просто закружится голова – то мы едем домой.
Алина бросила недобрый взгляд на сестрёнку и согласно кивнула. Всё равно Таня не отстанет. Даже со скандалом, с непреодолимой наглостью и прочими инструментами воздействия, но запихнёт таблетки в рот.
***