Чтение онлайн

— Зависит от её характера, — уклонился от прямого объяснения Флорес. — Люди могут поступать по-разному по причине личных убеждений.

Сонни отмахнулся от этих слов, откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Она говорит, что делала это, чтобы я не накручивал себя сильнее, якобы пыталась защитить и оградить от нюансов, способных вывести меня из равновесия.

На этой фразе Флорес едва слышно хмыкнул и впервые за весь сеанс что-то черкнул в блокноте, тут же его закрыв. Сонни его движений не заметил.

— Но хуже всего, она отказывается это признать.

— Что именно признать? — Флорес мгновенно напрягся, в очередной раз за всё время их общения приготовившись к прорыву.

— Что это правда, — тихо выдохнул Сонни.

— Что вы считаете правдой?

Но Сонни пошёл на попятную: поджал губы, снова уселся в излюбленную позу и склонил голову. У Флореса бывали пациенты в разы сложнее, чем этот Хейтс, но никто не обладал таким же ослиным упрямством. Знавал Давид таких, моральных мазохистов, самих себе выдумывающих несуществующие проблемы, а от реальных ограждающихся стеной. Нужно было поставить вопрос иначе.

— Сонни, вы считаете, что предсказания реальны?

— Как они могут быть нереальным?

Вот опять. Он снова переносит решение вопроса на кого-то другого, будто этот некто скажет ему правду, потому что сам её принять не в силах. Ему проще действовать и воспринимать ситуации с чужой подачи, будто собственных мыслей или решений не существует. Кажется Флорес несколько ошибся насчёт этой таинственной подруги, быть может, причины, из-за которых она так упорно убеждает Сонни в обратном, вовсе не касаются личной выгоды. По крайней мере, дело не только в этом.

— Мне интересно услышать ваше мнение.

— Я не знаю, — застонал Сонни, накрыл голову руками, упорно пытаясь спрятаться от неприятного разговора.

— Опустим пока эту деталь, — ровным тоном произнёс Флорес, понимая, что не стоит давить слишком сильно. — Расскажите мне, в какой конкретно момент образ жизни, который вели последние десять лет, показался вам чужим?

— Две с половиной недели назад, — мгновенно отозвался Сонии. — В то самое утро.

Ну наконец-то! Конечно, в уточнениях это событие не нуждалось, ведь они столько раз обсуждали эту тему. Флорес мысленно похвалил себя, но было пока рано успокаиваться и венчать голову лаврами превосходного психолога.

— Что именно в то утро заставило вас так подумать?

Секунда тишины, другая… Спустя минуту Сонни зашевелился, прикусил нижнюю губу, ему хотелось сказать уже привычную отмазку «Не знаю», но вместо этого вырвалось:

— Потому что она ушла. Её уход.

— Вы были расстроены из-за невозможности обсудить произошедшее?

— Нет, — глухо.

— Тогда почему уход подруги навёл вас на мысль о неправильности вашего образа жизни?

— Потому что всё должно было быть иначе.

— А как именно всё должно было быть?

Тут Сонни не выдержал, опустил руки вниз, поднял голову, глядя пристально на Флореса. Тот уже подумал, что опять услышит очередное оправдание, и пациент снова увернётся от ответственности.

— Я хотел, чтобы она осталась со мной.

— Почему вы этого хотели?

В этот момент — в принципе как и на каждом сеансе с данным пациентом — Флорес ощущал себя не психологом, задающим наводящие вопросы, а хирургом, который клещами кусочек за кусочком вытягивает из чужого организма злокачественную опухоль, искореняет заразу по крупицам.

— Потому что ей не место рядом с Тадео, — как-то злобно прошипел Сонни. — Потому что она не должна быть с кем-то другим.

— Вы считаете, что ваша подруга лучше подходит другому человеку?

— Да.

— Кому же?

— Мне!

Сонни фыркнул, поднялся с дивана, отошёл в сторону окна, не замечая довольной усмешки на лице Флореса. Доктор хотел было попросить его вернуться на место, но решил пока этого не делать. Прогресс на лицо, нельзя сбить пациента с нужного пути отстранённой фразой.

— Я не знаю, — в сотый раз повторил Сонни. — Не понимаю. Почему я злюсь? Почему пытаюсь занять главное место в её жизни? Почему мне так важно быть единственным? — Эти вопросы не нуждались в ответе. — Хотя догадываюсь, что дело в моих родственниках, но…

Это могло быть шагом назад, поэтому Флорес решил всё-таки вмешаться.

— Сонни, будьте любезны, вернитесь на место и мы спокойно продолжим разговор.

К счастью, тот последовал его совету, и Давид продолжил:

— Расскажите мне о своём детстве.

Впервые его просьба была услышана. Пока Флорес слушал рассказ, он в очередной раз убедился в правоте своих суждений: ещё ребёнком Сонни привык выполнять чужие приказы и лишь дважды пошёл против своих родственников, но только потому, что обзавёлся другим авторитетом. Судя по всему, теперь его авторитет — эта подруга. И Флорес решил бы, что это не более, чем очередная подмена влияний, если бы не рассказ пациента о той ночи.

— Значит, вы считаете, что привязанность к этой женщине является результатом нехватки любви со стороны ближайших родственников?

Вместо ответа Сонни кратко кивнул. Что ж, сейчас самое время скинуть на него бомбу.

— А в чём по вашему мнению проявляется любовь?

— В заботе, уважении, поддержке. — Сонни пожал плечами.

— Это родственная любовь, — подтвердил Флорес. — А романтическая? — Тот не ответил, снова замыкаясь. Значит настал черёд взрыва. — Как вы думаете, ваш с ней секс тоже был следствием нехватки любви или её проявлением?

Тут Сонни окончательно застопорился. Сначала он непонимающе смотрел на Флореса, затем перевёл взгляд на пол, встряхнул головой и нахмурился. Давид подавил улыбку и наконец расслабился. Дальше всё должно пойти легче.

— Я… — Сонни запнулся, вновь поднял глаза на Флореса, выдавая фразу, которой тот не ожидал: — Я должен что-то сделать.

— Что вы должны сделать? — Видимо он рано успокоился.

— Я должен узнать.

— И как вы намереваетесь это сделать?

— Разговор… Нет, разговоры тут не помогут. — Кажется, Сонни опять начал путаться.

— Почему же, беседа по душам поможет вам понять её и самому выразить свои чувства.

— С ней сложно общаться. — Хмыкнув, Сонни покачал головой. — Рэд вообще мастерски умеет избегать неудобных ей тем, а во вранье, думаю, ей нет равных.