Чтение онлайн

Кажется, теперь я понимаю Кайлу. Не зная всех подробностей, я могла предположить, что девушка тоже пыталась воздействовать на охранников оскорблениями. Но в моем случае — это была пустая трата времени, мордоворот меня не понимал.

В коридоре послышались шаги, и вскоре к первому громиле присоединился идентичный ему. Близнецы обменялись приказами, и второй охранник исчез из поля зрения.

Я продолжала вырываться, но парни крепко держали мои руки, удерживая на месте извивающегося суккуба. Будь у меня больше энергии, я бы спокойно освободилась и задала жару скалозубу за решеткой.

Через полчаса дружок вернулся и, нагло ухмыляясь, пробубнил что-то своему напарнику. Оба гулко заржали, сотрясая смехом пол.

— Что он сказал? — спросила я Бена. Парень покачал головой.

— Без понятия. Они говорят, как верблюды плюются.

Я не знаю, как плюются верблюды, но с дикцией у этих двоих были проблемы.

Первый толстяк подошел вплотную к решетке. В руке блеснуло серебро. Ключ. Нас выпускают?

— Нас выпускают? — повторила свой вопрос вслух. Парни переглянулись между собой, продолжая блокировать мои движения. — Вы не поняли? Нас выпускают! Наверное, поняли, что это глупая ошибка, что я не ведьма, что вы не колдуны. Лэм все устроил, знаю. Он договорился с Красным, и тот его послушал. Я всегда верила в старика…

Продолжая нести вздор, я все больше ужасалась тому, как неправдоподобно звучали мои слова. Чем больше я говорила, тем больше понимала, что ошибаюсь. Истерика сменила надежду. Нас выпускают, я увижу солнечный свет! Чтоб его, этот свет, я доберусь до моря, и упаси Бог, я не смогу в нем искупаться — прокляну ведь!

А потом мы найдем мага. Он близко, я чувствую это. Он просто прячется, но обязательно даст о себе знать. Ведь зачем-то он хотел видеть Лэма. А вдруг Лэм нас бросил и сам отправился на его поиски? Это значит, что он не разговаривал с Красным. А раз так, то король не собирается нас отпускать. Тогда что? Зачем здесь…

И тут сердце упало. За спиной у охранника тянулась шеренга его помощников. Облаченные в черные плащи до пола, в одной руке они держали оружие — у кого-то это было ружье, у других колы и иглы — а другую держали наготове. Дружок выступил вперед, заходя в камеру. За ним двинулись еще пятеро. Охранники медленно загоняли нас в угол, заставляя признать поражение. Я не сделаю этого, никогда!

Чтобы воспользоваться когтями, мне необходимо было выбраться из камеры, выйти из-под блокировки заклинания. Свинопас удовлетворенно хрюкнул, приблизившись ко мне вплотную. Дыхание его разило смрадом. Я поморщилась, но пивной животик воспринял это как извращенное удовольствие. Мужик пробежал короткими толстыми пальчиками по моим волосам, от чего я еще больше скривилась, и, да, не удержалась и с размаху двинула ему ногой по ребрам. Ойкнув, охранник рассвирепел. Запрятав вглубь вожделение, он резко потянул меня на себя и неуклюже перевязал запястья за спиной. Я его не останавливала — ждала подходящего момента.

— Когда я скажу — вырывайся, — шепнул мне на ухо Бен. Группа поддержки приблизилась к моим друзьям. Закрепив веревку, охранники не остановились на достигнутом, и, держа под прицелом каждого из нас, повели к выходу.

Одинокие свечи озаряли типичный для подземелья коридор — темный и сырой. Дойдя до каменной лестницы, охранники начали подъем, то и дело, подталкивая нас сзади. Раз уже испытав на себе всю прелесть серебряной пули, я не торопилась поздороваться со знакомым ощущением. В особенности, если теперь шансов выжить было еще меньше.

Перешагнув через последнюю ступеньку, я вылезла из погреба, увлекаемая жирдяем вглубь леса. Увы, желанное солнце не удостоило нас своим присутствием — ночь вступила в полноправные владения. Спотыкаясь о камни, я следовала за охранником. Бен должен был подать знак. Я ждала его веления, не смея ослушаться. Бен прекрасно осознавал, что если он оплошается на этот раз, то больше я ему никогда не доверюсь. Под дулом ружья, знаете ли, паника овладевает сознанием, и перестаешь соображать самостоятельно.

Пройдя через заросли, охранники вывели нас в поле, в конце которого ослепительно ярким красным светом горел костер. Костер? Минутку, костер?! Я дернулась в руках охранника, и ружье тут же очутилось у моего виска, сопровождаемое иностранными ругательствами. Краем глаза я заметила, как побледнел Бен. Он не мог отдать приказ, теперь я это поняла. Он боялся, что как только я попробую вырваться, пуля прострелит насквозь голову. У Ам`мела ситуация была не лучше — его держали сразу несколько охранников.

Чем ближе мы приближались к костру, тем тяжелее становилось на сердце. Я не успела даже покаяться в грехах. Да что мелочиться? Моя жизнь прошла даром, бессмысленная, напрочь лишенная счастья.

Освещенный языками пламени, Красный сливался с огнем, олицетворяя собой дьявола, выползшего из ада. Оранжевые отблески плясали на его седине. В глазах горела жажда мести, сливавшаяся с пламенем костра. Рядом с Красным стояла девочка, миниатюрная блондинка в тугом корсете и бочкообразной юбке длиной до колен. Наверное, дочь Красного. Вот уж кому с отцом не повезло.

Грубо пихнув меня вперед, мужчина спросил о чем-то Красного, на что старик властно кивнул головой. На секунду наши глаза встретились. Я не увидела ничего, кроме безграничной пустоты и безразличия. Красный повернулся к девочке, втирая ей на латыни мудрости жизни.

В колледже меня часто сравнивали с огнем. Горячая по натуре, не сидела на месте и всегда стремилась добиться цели. Но друзья ли два огня? Сомневаюсь. Из двух побеждает тот, кто сильнее. Тот, кого нельзя уничтожить. Наши шансы на победу были примерно равны, но пока Красный и его свита лицезреют мою гибель, преимущество на стороне стихии.

Мужик завел меня на помост с высоким деревянным столбом. Не опуская ружья, его напарник обмотал мои руки льняной веревкой, впившейся в кожу, вокруг столба и туго затянул узел. Ноги обдало жаром. Огонь постепенно съедал солому и поднимался к помосту.

В эпоху Просвещения прекратили сжигать ведьм. Нет, эти скоты явно отстали в своем развитии на несколько веков. Почему сжигали ведьм? Откуда пошла эта безумная традиция? Суеверные и фанатичные люди видели в каждом иноверце угрозу христианству. Но сжигали не только ведьм, а и простых людей, уличенных в колдовстве. Пытали подозреваемых, и если по время ужасающих истязаний те теряли сознание, это только доказывало безмозглым людишкам, что их жертвы причастны к Сатане. Продолжительность пыток и их суровость определяли исключительно судьи.

Я выросла в христианской семье. Каждое воскресенье мама водила меня на церковные службы. И даже когда временами во мне всплывали убеждения атеиста, я продолжала верить, ибо того хотела моя мама. Будучи демоном, я перестала заморачиваться религией, но никогда не покушалась на свободу веры кого бы то ни было.

В новом мире были и новые убеждения. Я смотрела, как на холм волочат Бена и Ам`мела и точно так же привязывают их к столбу. Наши плечи образовали круг. Я обрела моральную поддержку со стороны Ам`мела, единственного демона, разделявшего мои взгляды и ставшего мне близким другом, и Бена, парня, на счет чувств к которому я никогда не была уверена полностью, но в глубине души верила, что однажды решу все свои проблемы и найду способ избавить себя от мучительной любви к нему, причиняющей боль нам обоим.