Чтение онлайн

Пустыня все больше давала себя знать… Растительности вокруг совсем не было, тучи песка стояли в воздухе, застилая все пространство между землей и небом, превращая день в ночь.

Дверцы и окна «газика» были плотно закрыты, и все же пыль каким-то образом проникала внутрь, забивалась в складки одежды, лезла в рот, в уши, в нос, не могла добраться только до глаз, защищенных темными очками..

Можно было только удивляться, как в такой густой пыли, когда двойные фары машин освещали расстояние лишь на десять шагов вперед, шоферы еще различали дорогу. Впрочем, дорог как таковых в пустыне не было. Шоферы вели машины, полагаясь на свой опыт и интуицию.

Тряхнув головой — словно отбиваясь от комаров, Новченко сердито буркнул:

— Ну и места!.. Сущий ад.

Он высморкался, стряхнул ладонью песок с толстовки.

Бабалы, которому надоело сидеть молча, с усмешкой проговорил:

— А что вы еще ждали от Каракумов? Когда они смирные, ими и залюбоваться можно. Но нрав у пустыни, сами знаете, коварный и капризный. Никогда не предполагаешь, какой сюрприз она способна поднести.

Новченко опять повернулся к Бабалы:

— А ты меня не пугай, я не робкого десятка! Привык и к сладкому, и к горькому. Пожалуй даже, песчаную бурю я предпочту ленивому домашнему уюту. К сожалению, дорогой, имеются страстные любители покоя. Вот у них при одном слове «Каракумы» начинают трястись поджилки.

— О ком это вы, Сергей Герасимович?

— О всякого рода перестраховщиках, у которых глотки — это меха в кузнице. ТЫ что, не слышал, как они разоряются: дескать, мыслимое ли это дело — вести канал через Каракумы, где бури поднимают в воздух тонны песка?.. Пустыня всосет воду, пустыня засыплет канал!.. Новченко и его приспешники поверили в сказку и обманывают партию и народ!..

Передразнивая ненавистных ему маловеров, он от злости даже брызгал слюной.

Бабалы спросил с лукавой усмешкой:

— И у нас на строительстве есть подобные люди?

— Ха!.. Зачем далеко ходить? Позади нас едет большой начальник — гражданин Ханин. Генерал от инженерии! Первый мой помощник! Но такие, как он, не помогают, а только дезорганизуют строительство!

— Вы ведь — тоже начальник. Руководитель всех строительных работ!

— Вот-вот. Тоже… Как говорится в пословице, головы двух баранов не поместишь в один котел. Когда в доме два хозяина, порядка не жди. Поверь, дорогой, схватки с Ханиным нам не избежать. И тогда или он полетит со своего места, или я!

— По-моему, вас поддерживает и ЦК, и министерство.

— Там тоже — разные люди…

«Не дай-то бог, чтобы победил Ханин! — У Бабалы даже холодок пробежал по спине. — Тогда конец великому нашему делу… И как у некоторых хватает совести — возглавлять мероприятие, в успех которого не веришь? Неужто для них важен пост — сам по себе?.. Я бы на месте Ханина добровольно сложил с себя и ответственность, и высокие полномочия».

Машина с трудом продвигалась в зыбучих песках, мотор ревел зло и натужно. Порой она оказывалась не в силах с первой же попытки взобраться на встречный бархан, сползала по склону вниз, набрав скорость, снова карабкалась к вершине, и так повторялось по нескольку раз. Вода в радиаторе кипела, над ним клубами вился горячий пар.

Но вот колеса машин начали подминать под себя саксаул и селин*. Растительность эта, густо покрывавшая большую площадь пустыни, сдерживала движение песка. А тут и ветер немного поутих. Пыль стала рассеиваться, горизонт постепенно светлел.

Спустя некоторое время ветер совсем улегся. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая только фырчаньем «газиков».

Бабалы усмехнулся про себя: горазда же природа на всякие фокусы! Только что все пространство над пустыней застилала непроглядная пелена пыли, и нате вам — пыли как не бывало, солнце щедро полнит воздух прозрачным золотом!.. Шуточки великана-природы… Ничего, мы ее силушку используем с толком для себя!.. Когда заструится здесь рукотворная река и на берегах ее вымахнет сплошная зелень — ветры пустыни будут взяты в узду, мы заставим их покориться человеку!..

Линия горизонта словно отступала все дальше и дальше, необозримые просторы открывались взорам путников.

Ах, как хороша была тихая, присмиревшая пустыня!.. Тут и там, среди высохшей осоки, вспыхивали зеленые лужицы травы. Седой черкез, сезен, борджак, селин играли под солнцем всеми цветами и оттенками, этот весенний наряд пустыни красил ее, радовал глаз… Желтовато-зеленые тонкие стебли саксаула свешивались вниз, как ветви хрупких плакучих ив.

В машине повеяло теплыми пряными запахами.

Бабалы зорко и жадно вглядывался в окрестности. В пустыне шла своя жизнь. Сновали взад и вперед ящерицы, большие и маленькие. Реже — пробегали вараны. С солидной неторопливостью волочили черепахи свои панцири, похожие на шахматные доски. Чудилось, прежде чем сделать один шаг — они сто раз обдумывали его:

Неожиданно хлопнув шофера по плечу, Бабалы шепнул ему:

— Ну-ка, остановись.

Он выхватил из-за спины ружье, осторожно приоткрыл дверцу машины и, просунув в нее ствол, прицелился и нажал на курок.

Тут уж и Новченко, и шофер увидели зайца, неподвижно распластавшегося на песке.

Когда Бабалы подобрал его, Новченко посмотрел на часы, огляделся по сторонам и приказал шоферу:

— Сворачивай-ка вон к тем кустам саксаула. Пора уже и отдохнуть, и подзаправиться. Мясо на жаркое у нас есть.

По мнению Бабалы, место, выбранное Сергеем Герасимовичем, не очень-то подходило для привала. Но ничего не оставалось, как подчиниться его воле. Тем более что все уже чувствовали и усталость, и голод.

Машины, следовавшей за ними, еще не было видно. Но Новченко уже вылез из «газика» и распорядился:

— Разводи костер, Василий. Поставишь на него танка с чаем.

Бабалы взобрался на бархан, внимательным взглядом окинул окрестности. Он был сыном пустыни, и его не смущала ее безлюдность. В просторах ее он находил свою, особую красоту…

Вдалеке, на севере, Бабалы приметил слабый дымок, поднимающийся к небу, и рядом — два смутных силуэта. Это, видимо, были их приотставшие спутники.

Не успел он сойти с бархана, как к ним подъехал «газик» Ханина, шофер, выскочивший из него, подошел к Новченко:

— Сергей Герасимович, мы нашли место — лучше не надо. Николай Осипович ждет вас. У нас уж и чай вскипел.

Новченко недовольно нахмурился:

— А мне казалось — это я жду твоего Николая Осиповича,

Шофер растерянно заморгал глазами:

— Там… там уж и сачак расстелен.

— Пусть твой Николай Осипович наденет его на свою голову! Поезжай и привези их сюда,