Чтение онлайн

Новченко же, для которого дороже всего были собственные принципы, собственное мнение, скорее сложил бы голову, чем преклонил ее перед проектом.

Недавно ему сильно нагорело в министерстве как раз за нарушение проекта, за «партизанщину».

Может, в этом-то все и дело?.. Как говорит пословица, обидел его Али, а он мстит Ахмеду. Получив нагоняй в министерстве, Новченко теперь срывает злость на Попове, вменяя ему в вину то, за что пострадал сам.

Попов и Ханин сидели с опущенными головами. Новченко все расхаживал по комнате, ни на кого не глядя, потом вдруг резко повернулся и вышел.

Через некоторое время за ним последовал и Ханин.

Оставшись вдвоем с Поповым, Бабалы, улыбнувшись, положил ему руку на плечо:

— А вы мужественно выдерживаете натиск Сергея Герасимовича! Сдаваться, я вижу, и не думаете?

— Сдамся — спина, конечно, будет целой. А дело потерпит ущерб. Что важнее-то, — собственная шкура или дело?

— Что это он взвился?..

— С ним бывает. Но я, знаете, как-то уже притерпелся. Человек-то он в общем неплохой. И руководитель волевой, опытный. А попадет ему вожжа под хвост — тут держись!.. Ну, и держимся — во имя собственных убеждений, ради пользы дела, ради самого Сергея Герасимовича. Он, возможно, уже жалеет, что сорвался…

— А мне, честно говоря, хочется иногда осадить его, дать достойный отпор.

Попов засмеялся:

— Поберегите силы для драки с действительным противником. Сергей Герасимович, по большому счету, нужен строительству. Пускай, когда уж невмоготу, отведет душеньку. Ничего, потерпим…

— А если чаша терпения переполнится?

— Отпейте.

— А не отравлюсь?

— Мы строители, Бабалы Артыкович. Значит, двужильные. Выдюжим!..

Так, перешучиваясь, они вышли на улицу.

Новченко, успевший, уже, видно, успокоиться, о чем-то разговаривал с Ханиным.

Бабалы и Попов направились было к ним, но путь им преградил крупный мужчина с рыхлым, испитым лицом. Протянув, как старый друг, обе руки Бабалы, он с подобострастным восторгом заорал:

— Товарищ начальник! Вы? Здесь?! Вот встреча так встреча. Вы уж, верно, забыли меня, так?.. А я наш разговор помню слово в слово. Согрели вы мне сердце своей добротой, своей человечностью!..

Перед Бабалы стоял Иван Филиппович, «работничек», с которым познакомил его Мухаммед. Сдержанно ответив на его рукопожатье, Бабалы хотел пройти мимо, но Иван Филиппович, забегая то с одной стороны, то с другой, все говорил:

— Как там бригада, товарищ начальник? Как поживает мой друг Мухаммед Сарыевич?.. Ей-богу, он мне дороже брата, я тут без него прямо помираю от тоски. Наплели ему на меня злые языки, показал он мне от ворот поворот, да я не в обида Мало ли что в жизни бывает, так? Подался вот сюда Да разве сравнить Карамет-Нияз с Рахметом, здешних начальников с вами и Мухаммедом Сарыевичем?

Бабалы, которому поневоле пришлось остановиться, смерил наседавшего на него экскаваторщика холодным нетерпеливым взглядом:

— Что вам, собственно, надо от меня?

— Только одного, товарищ начальник, только одного: чтоб вы были здоровы и счастливы!

— Что ж, спасибо на добром слове.

Громоздкая фигура Ивана Филипповича все маячила перед ним, не давая сделать и шагу, лицо экскаваторщика лоснилось в слащавой улыбке, а нагловатые глаза бегали, как мыши:

— Может, вы осчастливите меня, товарищ начальник, чайку со мной отопьете?

— Мы здесь по делу, Иван Филиппович. Простите, я тороплюсь…

— Погодите чуток, товарищ начальник! О чем я вас попрошу… Ей-богу, скучаю я без бригады. Рахмет мне как дом родной! Клянусь совестью, он мне по ночам снится. Вы бы замолвили за меня словечко перед Мухаммедом Сарыевичем, а?..

«Ага, — не без злорадства подумал Бабалы, — и тут тебе, видать, прищемили хвост. Еще бы, народ-то здесь работящий. Или ты прослышал, что ребята в бригаде Мухаммеда зарабатывать стали больше?»

Он прищурился:

— Если я вас правильно понял, вы хотите вернуться в бригаду Мухаммеда Сарыевича?

— Точно, товарищ начальник!

— Так обратитесь к самому бригадиру. Он — хозяин,

— Можно, я на вас сошлюсь, а?

— Я сказал: хозяин в бригаде — Мухаммед. Как он решит, так и будет.

— Значит, мне к нему явиться?

— К нему, к нему, Иван Филиппович. Извините… Я вынужден проститься с вами.

Бабалы удалось все-таки обойти экскаваторщика, он торопливо зашагал к стоявшим неподалеку Новченко, Ханину и Попову.

Иван Филиппович, стараясь сдержать обиду и разочарование, крикнул ему вслед:

— Доброго здоровьечка вам, товарищ начальник!

Новченко, пришедший, судя по его улыбке, в отменное расположение духа, встретил Бабалы веселым взглядом:

— Что это ты так тяжко отдуваешься, Бабалы Артыкович?.. Груз, что ли, таскал?

— Наоборот! — в тон ему откликнулся Бабалы. — Я, кажется, крылья обрел — от встречи со старым другом!

Попов поглядел на него с веселым удивлением:

— Это Иван Филиппович ваш старый друг?

— Вы же видели, я именно с ним вел приятную беседу,

— Бабалы Артыкович! — взмолился Попов. — Я бы не знал, как вас благодарить, если бы вы забрали к себе вашего старого друга!

— Это было бы нечестно с моей стороны, дорогой Евгений Власович!.. Судя по звонкам Сергея Герасимовича, у вас нужда в специалистах более острая, чем на моем участке. Вот я и поделился с вами…

Новченко поднял руку:

— Брек, как говорится в боксе!.. — И повернулся к Попову: — Так продолжим наш разговор, Евгений Власович. Вы бы не смогли рассказать нам подробней о вашем Пионерном канале?

— Показ убедительней рассказа, Сергей Герасимович. Сто девяносто третий километр отсюда недалеко. Давайте съездим туда — вы своими глазами увидите, что там делается.

Новченко нахмурился:

— Как, уже делается?.. Вы начали осуществлять свой проект без ведома министерства и руководства строительства?

— Мы сочли нецелесообразным беспокоить вас — пока не пройдут рабочие испытания.

— Хм… — Было видно, что Новченко, готовый вот-вот снова распалиться, с трудом сдерживает себя. — Нас ждет самолет, потому мы не имеем возможности осмотреть все на месте. Начертите-ка на песке — как все это приблизительно должно выглядеть.