Чтение онлайн

Переждав поднявшийся в зале смех, Бабалы продолжал:

— В жару, в пыль вода обретает цену золота. У нас даже говорят, что капля воды — это капля крови. Впрочем, вы подгадали к удачной поре: скоро осень, а осень здесь мягкая. Бархатный сезон… Зимой вот приготовьтесь немного померзнуть. Ну, этим-то многих из вас, верно, не удивишь. Еще предупреждаю и каюсь заранее: с дорогами у нас худо, а значит, и со своевременным подвозом необходимых продуктов, вплоть до хлеба. В то же время твердо обещаю: руководство участка приложит все силы, чтобы вы ни в чем не нуждались и чувствовали себя, как дома. На руках у вас назначения, из них ясно, кто на каком месте будет работать. Политические, воспитательные функции возложены у нас на политотдел. Не утомил я еще вас?

— Нет, нет!..

— Вон, я вижу, девушка в красной кофте скептически улыбается: мы, мол, уже взрослые, а нас азбуке учат. Смеетесь — значит, я прав? Но ведь это мой долг — честно и откровенно рассказать о том, что ждет вас на стройке. А вон у того джигита на лице явное нетерпение: когда же, мол, этот горе-оратор закончит свою речь и отпустит нас. Что ж, если вам все ясно — заканчиваю. Может, у кого вопросы ко мне имеются? Не стесняйтесь — в меру своих сил и возможностей я постараюсь удовлетворить ваше законное любопытство.

Все на некоторое время притихли. Но тут же поднялся парень с родинкой на носу. Почесав свой «меченый» нос пальцем, он сказал:

— Тут, значит, такое дело…

— Смелей, смелей! — подбодрил его Бабалы.

— Если кто захочет вызвать сюда… ну, друга. Работа для него тут найдется?

— Работы на стройке невпроворот. Мы примем твоего друга с большой радостью.

— А если у него нет специальности?

— Поможем получить ее. Да нам нужны и просто охочие до работы руки.

— А если я ее… его вызову, сможет он поселиться поблизости?

Бабалы засмеялся:

— Сможет, сможет!.. Вижу, братец, ты в родных местах не друга, сердце свое оставил.

У парня от смущения запылали не только щеки, но и нос.

— Да нет… Я так, вообще…

— А вообще — не надо стыдиться любви, братец. Это великое чудо, сливающее два сердца в одно. Грешно — разлучать любимых. Вызывай своего «друга», братец. И пускай зазвенят пиалы на одном из наших первых свадебных тоев!

Бабалы произнес эту тираду приподнято, проникновенно и чуть грустно: он вспомнил в это время об Ад-' жап. Молодежи его слова понравились, послышались одобрительные аплодисменты.

Не успел парень с родинкой на носу сесть на место, как вскочил другой — высокий, с очень светлой кожей, Голубыми глазами и длинными волосами, зачесанными назад.

— Товарищ Артыков! У меня вот похожее дело…

— Попробуем и его решить. Слушаю тебя, братец.

— Мы попали в разные бригады… А мы вместе ехали, у нас все вместе: еда, вещи… Как бы нам… поближе друг к другу…

Парень волновался, лицо его пошло красными пятнами. Бабалы успокаивающе улыбнулся:

— С кем же это у тебя «все вместе»?

— Вон сидит… Тамара….

Хорошенькая девушка, сидевшая в первых рядах, в смущении опустила голову. Словно не заметив этого, Бабалы спросил:

— Кто здесь Тамара, признавайтесь!

Голубоглазый повернулся к девушке:

— Встань, Тамара!.. Чего прятаться, дело-то серьезное. Потом, может, сложней будет его решить.

Девушка встала, не поднимая глаз.

— Друзья мои, — сказал Бабалы, — как я вижу, мы поспешили с вашим распределением. Жизнь вносит в путевки свои коррективы. Что ж, работайте вместе. Надеюсь, вы нам скажете, когда будет свадьба, и пригласите на нее, а?

Молодежь загудела, возбужденно, довольно. А к Бабалы уже обращалась, конфузясь, круглолицая толстушка:

— Мне тоже можно вызвать?..

— Ба, еще одна свадьба? Вызывай, сестренка, вызывай!

— Да нет, я хочу, чтоб мама моя приехала…

— Еще лучше!.. И не беспокойся, дело и для нее отыщется. В крайнем случае, обеды будет готовить, есть уже у нас на участке такие заботливые мамы. — Бабалы обвел глазами собравшихся и заключил: —Вопросов вроде больше не предвидится? Ладно. Еще раз от души повторяю: добро пожаловать, молодые мои друзья! Желаю вам решительных побед в решающих схватках с пустыней]

Молодежь стала с шумом расходиться.

По дороге к конторе Бабалы то и дело задерживали строители, он на ходу старался разрешить вопросы, с которыми к нему обращались, сразу ухватывая цепким, опытным взглядом, кто перед ним: честный труженик или хитроватый «работничек».

В конторе его поджидал Хезрет Атаев. Бабалы прошел вместе с ним в свой кабинет, усадил его, сел сам, спросил:

— Как дела, Хезрет? Сумкой своей не собираешься больше кидаться?

Прораб виновато улыбнулся:

— Бабалы, кто старое вспомянет…

— Ладно, забыл, забыл! Что там с нашим незаменимым Мурруком Гышшиевым?

— Идет следствие.

— Если идет — значит, к чему-нибудь придет. Рабочие из Гульбедева все выздоровели?

— Уже в бригаду вернулись. Должен тебе сказать, со снабжением стало куда лучше.

— Муррук-хан все ссылался на объективные трудности… Но одни их выдумывают, а другие — преодолевают? Как Нуры и Володя? Они ведь вместе работают?

Хезрет замялся:

— Тут такая история… Работали они здорово, мы их даже премировать хотели…

— Они что — повздорили?

— Понимаешь — Володя сорвался. Прогулял сутки. Теперь волосы на себе рвет, да поздно. Нуры, тот успокаивает парня, как может. Даже попросил меня — ничего не говорить тебе об этом случае. Но больно уж сам Володя переживает: я, говорит, подвел начальника, как после этого на глаза ему покажусь? Боюсь, как бы он со стыда-то не бросился бежать куда глаза глядят.

— Ты, Хезрет, последи за ним. Сам знаешь: такие тяжкие раны, какая у него была, быстро не заживают. Сорвется еще раз, да и покатится вниз… А мне кажется, он еще может стать человеком. Настоящим рабочим!

— Да я бы его не променял и на сотню «работничков», как ты их называешь.

— Это не я — Мухаммед. Приоритет за ним. Так не выпускай Володю из вида, договорились? Премии, думаю, не стоит его лишать. Он на доверие откликается больше, чем на наказание. Нуры, смотрю, это понял…

— Твой Нуры вообще молодчина. За что ни возьмется, дело кипит у него в руках. Когда на скрепер-то сел, а считается одним из лучших наших механизаторов!

— Я знал, что за него не придется краснеть.

— Только в последнее время он все ворчит: дескать, если бы меня и командировали в Ашхабад, я все равно не мог бы поехать, так командируйте сюда мою жену. Не пойму, всерьез он это или, как всегда, шутит.