Чтение онлайн

Суровое выражение появилось на его лице. Я изучала его, человека, с которым я была хорошо знакома, так хорошо известна. Мужчина, ответственный за сегодняшний вечер, запустил руку в мои волосы, наматывая каштановые пряди, как поводок, волосы были болезненно близки к тому, чтобы вырваться. Я зашипела. Он возвышался надо мной.

— Ангел, ты верила, что ты единственная, — он цокнул языком.

Я бы хотела, чтобы это было так. Я бы не пожелала такого никому другому.

— Держу пари, твоя киска взмокла от этой демонстрации жестокости. Можешь поблагодарить меня за это.

Мое сердце ушло в пятки. Стыд, предвкушение и страх нахлынули волной на меня и на тех женщин, которым, как я предполагала, это доставляло удовольствие, что то, что мне показывали, было взаимовыгодным. Насколько наивной я могла быть? Я ненавидела положение, в которое он меня поставил. Мои плечи поникли, и ненависть к себе взяла верх.

Чувство вины тяжело давило на меня. Это моя вина. Во всем моя вина.

Нет, это не так, — прошептала другая часть моего разума. — Это психологическое насилие в лучшем виде.

Нарцисс — одно слово, которое так точно отражало его, манипулятивного, злого, корыстолюбивого мудака без души. Мне хотелось кричать и рыдать, выплеснуть все это наружу, пока мой голос не сорвался бы от несправедливости всего этого.

Мое тело застыло еще больше. Он присел на корточки в пределах моего поля зрения рядом с кроватью, как будто это была нормальная ситуация, как будто он и его друзья не насиловали двух женщин в прямом эфире, передавая это непосредственно мне. Высказать свою точку зрения, а затем вернуться сюда, для чего? Ткнуть мне это в лицо? Наслаждаться эмоциональной пыткой?

— Надеюсь, ты усвоила свой урок, — холодно заявил он.

Никаких следов друга, которого я знала. Только безжалостная сосредоточенность монстра, преподающего очередной из своих уроков, каждый из которых более интенсивный, чем предыдущий. Я отпрянула, когда он протянул ко мне руку. Он жестоко рассмеялся, гладя мои волосы гладко, с любовью, но его голос был напряженным, когда он сказал мне:

— Не позволяй им прикасаться к тебе. Ты моя и только моя, — добавил он угрожающим тоном, от которого у меня мурашки побежали по коже. — Я избавлюсь от любого, кто встанет у меня на пути. Ты понимаешь?

Я кивнула. Я действительно понимала. Он хотел, чтобы я зачахла и умерла от корней отношений, которые он вырвал из моей жизни.

Эти женщины… непрошеные слезы потекли по моим щекам, не собираясь останавливаться. Я сжала губы, чтобы сдержать крик. Он осторожно смахнул слезы с моей щеки, поднеся большой палец к моему рту.

— Открой.

Я подчинилась. Солоноватый привкус остался, когда он убрал большой палец.

— Ты так мило плачешь, маленький ангелочек.

Повернувшись к людям в масках, он сказал:

— Теперь вы можете уходить. Я надеюсь, вам понравилось, что сегодня вечером вам продлили свободу и разрешили поиграть с другими игрушками.

Он проводил их, прежде чем вернулся и снять цепи и наручники с моих запястий. Я нежно массировала каждое из них, находясь в состоянии повышенной готовности из-за его непредсказуемого поведения; мои мышцы были напряжены и туго сжаты в ожидании его удара. И он нанес удар.

Я сжала губы, чтобы сдержать агонию, которая поглотила меня, когда он вошел в меня, вонзаясь в меня и засовывая большую игрушку в другой вход, яростно растягивая меня, пока время, казалось, замедлялось. Его руки блуждали по всему моему телу. Я никогда раньше не испытывала двойного проникновения и была уверена, что никогда не захотела бы этого снова.

Это не было грубым сексуальным опытом. То, что происходило, было на более высоком уровне по шкале соотношения боли и удовольствия без настоящего удовольствия. Это была жестокая сексуальная пытка с намерением причинить мне сильную боль. Чтобы доказать, что я не представляла никакой ценности, кроме того, что было нанесено на мою плоть. Тело с дырами, которые нужно заполнить. В этом была моя ценность.

Каждое прикосновение, которое я терпела, добавляло еще один невидимый шрам, который невозможно было залечить. Я хотела, чтобы это закончилось.

Я чувствовала так много, что просто начала… ничего не чувствовать.

Пустота. Просто позволь мне уплыть, позволь мне оказаться в месте покоя и искреннего смеха, где нет зла, готового наброситься. Погружение в темноту всегда позволяло мне ценить все, что сияло.

Я рухнула на кровать в глубоком изнеможении, мое тело разрывалось от боли повсюду, внутри и снаружи, от тех шагов, через которые мне пришлось пройти и которые я выдержала. Звук его бессердечного смеха на протяжении всего сеанса с отвращением отдавался в моем сознании.

И когда он закончил, то жестоко улыбнулся, входя в меня, нанося удары в живот столько раз, что я упала на пол, раскаленная боль разливалась по всему моему существу. И все, о чем я могла думать, было… почему?

Я была слишком измучена, чтобы сделать хоть малейшее движение. Я была ослеплена, моя защита была жестоко и насильственно подорвана во имя страстного увлечения. Одной из худших сторон жестокого обращения со стороны кого-то, кого ты знал, было предательство; человек, который должен был защищать тебя, предпочел причинить тебе вред.

Последнее, что я услышала перед тем, как потерять сознание, был его шепот мне на ухо.

— Твои действия причиняют боль другим. Помни это.

Глава 16

Милла

С опозданием к зиме выпал свежий снег, покрывший всю местность, поскольку снежинки быстро падали большими пластами, густо оседая. Снег покрывал территорию на несколько дюймов. Было спокойно. Где бы вы ни находились, когда шел снег, внешний мир, казалось, затихал, словно прислушивался и ждал. Все на мгновение остановилось, атмосфера будто сделала глубокий вдох, прежде чем спокойствие снова было нарушено людьми.

Потому что, будучи людьми, мы поступали именно так. Мы разрушали все, к чему прикасались, особенно природу, делая мир еще более трудным местом для жизни. Достаточно было посмотреть новости, чтобы убедиться в состоянии окружающей среды. Временами это действительно заставляло меня ненавидеть человечество, видя разрушения, которые мы сознательно вызывали.

От моего дыхания затуманилось окно, у которого я стояла, прижавшись к стеклу, наблюдая за падающим снегом из моей гостиной. Это было захватывающее дух зрелище.