Чтение онлайн

Собираясь уходить, я заметила кое-что на шкафу в фойе. Это была белая визитная карточка с замысловатым красным рисунком — линии, переплетающиеся друг с другом, похожие на пламенной узор, и слово Павильон, жирно написанное сверху, и больше ничего.

Точно такой же дизайн, как и украшение на наручниках.

Я перевернула ее. Ни контактных данных, ни адреса. И я просто каким-то образом поняла, что с этим что-то не так. У меня было название. Это было немного, но шаг в правильном направлении, в котором я отчаянно нуждалась.

Я заказала Uber и осторожно опустилась в машину, держась за ее борта, пока меня трясло туда-сюда во время двадцатиминутной поездки обратно в кампус. Поблагодарив мужчину, я осторожно вышла, поднялась обратно наверх и почти рухнула на диван. В последнюю минуту мне удалось упереться руками, слегка пригнувшись, чтобы не усугубить свои травмы.

Скинув ботинки и пальто, я поерзала, чтобы принять более удобную позу, положив одну из больших подушек позади себя, а другую рядом в форме буквы L, чтобы смягчить спину и бок, когда положила ноги на диван и расслабилась.

Достав телефон, я сделала снимок и выполнила поиск изображений в Интернете. Меня удивило, что я что-то нашла. Это направило меня на веб-сайт, на котором не было абсолютно никакой полезной информации. Чистый лист без каких-либо выделяющихся функций или меню, объясняющих, что вообще включал в себя этот веб-сайт. Там были страницы, на которые можно было кликнуть, но каждый раз, когда я это делала, он запрашивал пароль, которого у меня, очевидно, не было. Я застонала, злая и разочарованная тем, что в квартире абсолютно ничего не было. Где еще я могла искать? Где-то должно быть что-то. Не успела я опомниться, как мои глаза закрылись сами по себе.

Мой телефон выпал из моей руки и с грохотом упал на пол, когда я вздрогнула от звука, поморщившись от резкого движения. Черт возьми. Потребовалось бы больше дня или двух, чтобы полностью залечить раны, нанесенные моему телу. Расстроенная тем, что мне снова пришлось бы прятаться от всех, я начала придумывать предлог за предлогом, которые могла бы использовать, чтобы скрыть процесс заживления.

Я перекатилась на бок, держась за живот, и потянулась за телефоном, когда экран засветился отображением времени. Оглядевшись по сторонам, только сейчас заметив подкрадывающуюся ночную тьму. Черт возьми, я, должно быть, проспала весь день напролет, даже не осознавая, что так устала, когда села на диван раньше днем.

Я зевнула, осторожно перекинула ноги и встала. Сжала телефон, читая ожидавшее меня сообщение и придумывая первое из многих оправданий.

Лиззи: Под каким камнем ты пряталась? Твоя задница должна сама дойти до моей на ночь.

Милла: В другой раз? Неважно себя чувствую. Думаю, это что-то заразное.

Доковыляв до ванной и воспользовавшись удобствами, я вымыла руки и посмотрела на себя в зеркало над туалетным столиком. Мои глаза были тусклыми, безжизненными. Окна в душу в настоящее время были пусты. Раньше мой уникальный цвет глаз излучал оптимизм. Теперь… просто ничего. Наедине с собой, я часто заглядывала в них поглубже. Они отражали глубокую усталость, которая была вызвана не недостатком сна, а просто истощением от той жизни, которой я жила, тяжело давя на меня.

После того, как я очень медленно разделась, я отбросила одежду в сторону для горничной, которая придет убираться и стирать белье, потому что, черт возьми, он заплатил за это, и я испытывала невыносимую боль из-за этого. Его сотрудники могли прийти на помощь, когда я не могла полноценно функционировать.

Я натянула безразмерную футболку, которая была мне размера на четыре больше, чем нужно, и скользнула под простыни своей кровати. Я шмыгнула носом, и несколько непрошеных слезинок вырвалось наружу. Я никогда не была плаксой. Я ненавидела плакать, особенно в подобной ситуации. Это заставляло меня чувствовать себя слабой.

Сегодня ночью, пока я снова не засну, я позволю себе прочувствовать все запутанные, сломанные части моей испорченной души, ощутить потерю той жизни, которая у меня была. А потом, завтра утром, я снова построю эти прочные высокие стены. Погружаясь в беспокойный сон, я в миллионный раз задавалась вопросом, сколько еще смогла бы выдержать.

Глава 17

Милла

Мое тело пробудилось ото сна, когда что-то коснулось кожи на моих бедрах. Я стряхнула это, повернув голову набок и пытаясь снова погрузиться в глубокий сон, в котором была. Но ощущение не проходило. Я раздраженно фыркнула, открыв глаза, и оказалась лицом к лицу со своим кошмаром. Живое существо ада.

Я скрыла, что вздрогнула. Его рука продолжила движение вверх, и я сильно пожалела, что надела в постель легкодоступную одежду вместо своих обычных шорт и топа. Его рука обхватила меня, и я невольно съежилась от боли от этого давления.

— Нужно убедиться, что товар не будет поврежден в течение длительного времени, — вежливо заметил он, отрываясь от меня и вставая рядом с кроватью.

Я ощетинилась от намека на то, что являлась его собственностью, даже зная формальности, что в некотором смысле это правда. Причиненный ущерб был нанесен им самим. Я подавила бурлящий во мне гнев.

Одним из положительных моментов было то, что всякий раз, когда мне приходилось оправляться от какой-либо причиненной мне боли, у меня была небольшая отсрочка, пока я восстанавливалась физически до полного выздоровления. Этот крошечный клочок пространства был глубоким вдохом после слишком долгого удушья.

— Входите, Док, — позвал он, взглянув на меня.

Врач, который осматривал мои раны и лечил меня раньше, подошел прямо ко мне, когда я уверенно села и прислонилась к спинке кровати.

Док, он же врач по вызову для него, держал язык за зубами и делал все в точности, как было приказано. Ситуации, в которых он видел меня на протяжении многих лет… если бы он был настоящим заботливым человеком, соблюдающим законы и правила, он бы сообщил о происходящем давным-давно. Он бы вмешался, чтобы помочь. Но он был просто еще одним человеком, которого можно было купить деньгами или шантажом.

Врачи давали клятвы. Этот человек, которому, судя по поседевшим волосам и морщинам, покрывавшим лицо и руки, было, должно быть, за шестьдесят, был одним из худших. Обещая облегчить боль и помочь тебе, когда все, что он сделал, это отвернул голову, глядя в другую сторону, отвергая все, что он видел и слышал. Более чем вероятно, что он внес бы дополнительный чек, чтобы оплатить свою зависимость от наркотиков или новую любовницу. Это было действительно тошнотворно. Это открыло мне глаза на реальную жизнь.

Если бы я считала, что та ночь была ужасной, все было бы не так плохо, как эта. Он назначил полное медицинское обследование, в том числе и внутреннее. Я стиснула зубы и позволила своему разуму снова погрузиться в безопасное забытье, в то время как все мое тело было доведено до удовлетворительного уровня. Это было чертовски унизительно, и он знал это.

Закончив, они оставили меня наедине со словами "скоро вернусь", которые прошептал мне на ухо. Я снова погрузилась в беспокойный сон, полный воспоминаний.