Чтение онлайн

Основные события, как всегда, стали происходить вечером.

Сцена “дежа вю”: мы с Каштановым, помахивая полотенцами, поднимаемся по лестнице в наш куда более скромный, чем в “Мэдисон”, номерок (вероятно, обычно там останавливались какие-нибудь советники или референты персон второго ряда), и тут на нашем пути оказывается зам. Типа “мы случайно встретились на лестнице”.

–  Позвольте вас на минутку?
– интеллигентно обращается он ко мне, при этом изображая приятное удивление нашей встречей, и, отведя меня в сторону, несколько витиевато излагает довольно длинный текст, суть которого сводится к следующему.

Генеральный директор “Русских механических заводов” компании “Громада” Юрий Анатольевич К., разочаровавшись и обломавшись на жестокосердной Наташе Д., вчера вечером довольно, гм, неожиданно вдруг вспомнил обо мне (цитата) и решил пригласить меня в этот “пансионат”, как … гм, “реальную альтернативу происходящему” (цитата). Все это довольно неожиданно и странно, но… лично он, как зам председателя совета директоров ОАО по связям с общественностью, одобряет решение и выбор своего патрона.
– Зачем взрослому человеку эти разрисованные куклы?..
– тонкая улыбка.
– Разумеется, - добавил этот гад, - вы можете отказаться. Все мы современные люди и понимаем, как сложна нынешняя жизнь… - вопросительный взгляд, пауза. Итак, what is your opinion about it?
– с корректной улыбкой заключил он.

И тут я, признаться, немного ох…ла. Извините, но по-другому не скажешь. Знаете, я, конечно, не девочка и довольно давно работаю в модельном бизнесе, так что в принципе меня такими предложениями не удивишь. Но чтобы “снимали” меня, да так откровенно - вот это впервые. Может быть, конечно, главное тут в том, что на фоне моделей я недостаточно хороша, может, уже не очень молода, может, люди сами видят, что я не соглашусь, но мне кажется, что это как-то не принято в нашем деле - так напрямую снимать творческих работников, понимаете?..

–  Подумайте, - видя мое замешательство, деликатно сказал пиар-директор. Мой номер - и он продиктовал.
– Или я сам вам позвоню…

Немного отдышавшись, я поднялась на наш этаж. (Конечно, надо было дать ему по морде, но, понимаете, сработал эффект неожиданности). Каштанов ждал меня в номере, и глаза его были как тарелки.

–  Что случилось?
– свистящим шепотом спросил он.

–  Меня только что пытались снять, - нервно засмеявшись, отвечала я и элегантно бросила полотенце на постель.

–  Зам?..
– после паузы удивленно спросил Каштанов.

–  Почему зам?..
– игриво прячась в ванной, сказала я.
– Не зам, а сам…

Тут Каштанов выдержал вторую паузу. Когда она несколько затянулась, я выглянула из ванной и обнаружила его потерянно стоящим у окна. Если бы я не знала асексуального Каштанова так давно, то я бы сказала, что он ревнует. Но поскольку я знаю Каштанова давно и понимаю, что такие чувства ему так же недоступны, как, наверное, любовь недоступна его фотоаппарату “Кodak”, я скажу, что он растерялся. “- Как ?!
– читала я на его меняющемся лице.
– Этот монтажный столик, эту подставку для губной помады, которую я знаю столько лет, этого-верного-товарища-но-не-более-того кто-то снимает, и не просто “кто-то”, а известный своими куртуазными похождениями и количеством погубленных душ железный дровосек нашей области Юрий К.?! Этого не может быть!..” - фотограф Каштанов снова неуверенно усмехнулся.

–  Шутишь?
– с надеждой спросил он.

Граждане, это был миг моего торжества, хотя и несколько неожиданный. Если существует на свете хоть какая-то связь причин и следствий, то не знаю кто как, а возможно лично я приехала в город Сочи именно за этим. Я прикрыла дверь в ванную, но не полностью, а оставив маленькую щелочку, чтобы было удобнее наблюдать за подопытным кроликом Каштановым, и сквозь эту щелочку радостно сказала: “Нет!”.

Сделав это краткое заявление, я включила воду и принялась причесываться.

–  Все же хорошо, - думала я, - что я не дала заму по морде. На шум сбежался бы народ, и я бы уже не смогла так хорошо приколоться. Хорошо вообще - в плане тренировки инстинкта самосохранения, и хорошо в частности - отвергни я сразу предложение юриного пиарщика и устрой скандал, я не успела бы насладиться выражением смятения, растерянности и, пожалуй, переоценки некоторых ценностей, как утренняя заря, трепетавших на лице фотографа Каштанова. Пробыв в ванной несколько дольше, чем это предполагал сценарий, я весело выпорхнула в номер. Каштанов делал вид, что протирает фланелевой тряпочкой объектив для ночной съемки. Когда он заговорил со мной, я удивилась, так как никогда бы не подумала, что у фотографа Каштанова тенор…

–  Ты серьезно?!..
– повторил он.

–  Каштанов, - вместо ответа сказала я, - у тебя какая машина? Девятка или восьмерка?

–  Восьмерка, - удивился Каштанов, - а что?

–  Ничего, - весело сказала я, - хочешь я тебе “мерседес” куплю? Хотя бы подержанный.

Рука с фланелевой тряпочкой задвигалась быстрее.

–  А Наталья?
– спросил Каштанов.

–  Ей дали отставку, - сказала я, с размаху падая на диван и болтая в воздухе ногами.
– Собирай вещи, Андрюша, мы с Юрочкой завтра утром улетаем на Мальдивские острова и берем тебя с собой. Я поставила это непременным условием, и Юрий Анатольевич решили тебя усыновить. А то туда иначе не пустят. У англичан с этим строго! У нас-то постоянный “шенген”, но как же ты?!

Мы некоторое время помолчали. Каштанов, не заметив последней шутки, наконец протер объектив для ночной съемки и взялся за дневной. Пауза длилась.

–  Ну… и что думаешь?..
– наконец сказал он, и его тенор был близок к дисканту.

–  Я согласна, - отвечала я, оживленно листая какой-то журнал, и искоса посмотрела на фотографа Каштанова.

Каштанов положил объектив на кровать и правильно сделал - вещь дорогая - потому что руки его тряслись.

–  А… - сказал он и замолчал. Потом растерянно добавил: - ну, да…

С другой стороны, что еще могут сказать мужчины в подобной ситуации?

Короче, товарищи, пусть недолго - полчаса, пока я не призналась, жалко же старого друга и коллегу, я торжествовала. Каштанов вел себя очень неровно, но после первого шока взял себя в руки и уже минут через 10 начал пусть криво, но улыбаться. Молодец!.. Даже пошутил, что ему будет трудно найти другого такого сотрудника. Зачем-то начал собирать вещи. Когда я призналась в обмане, он долго молчал, потом, глядя в окно, чему-то вздохнул и, не оборачиваясь, бросил: - ну, ты даешь…

И в его голосе вместе с облегчением мне почудилось разочарование.

(Вот и пойми мужчин после этого!)…

Приглашение на ужин последовало около девяти часов. Спустившись вниз (сознаюсь, несмотря на негодование, я красилась несколько более тщательно, чем обычно, и даже надела новую блузку), я сразу почувствовала какое-то напряжение в обществе. Зам встретил нас в коридоре на подходе к “общей зале” и выжидательно на меня посмотрел. Но я ничего ему не сказала а, лучезарно улыбнувшись и покачивая бедрами, молча проплыла мимо. Правда опытного пиарщика было трудно провести - он что-то заподозрил (может, прочел во взгляде?) и огорченно сказал мне вслед: - а вот это вы напрасно!.. Когда я вошла, все повернулись, а Юрий К. поздоровался со мной лично и спросил, не употребив ни одного матерного выражения: хорошо ли мы устроились, и что он сожалеет, что не смог взять нас с собой позавчера. Я скромно поблагодарила: мол, очень вами благодарны, мерси-мерси, все нормально и даже хорошо, а позавчера было, конечно, грустно, но тоже ничего… Наташа Д. и Света смотрели на меня с тем выражением, с которым смотрели на меня в тот день все: смесь удивления и внезапного самовозрастающего уважения, а я чувствовала себя чем-то средним между Гадким утенком Ганса Христиана Андерсона и Золушкой (по-моему, того же автора).