Чтение онлайн

Из-за одной рыжеволосой красотки с золотым сердцем и страстного поцелуя.

Чёрт возьми, я влюбился в эту девушку, а этого не должно было случиться. Неважно, что я говорю. Если бы я послушался совета своего деда много лет назад, я бы не потерял миллионы и не был бы близок к тому, чтобы провести остаток своей жизни в тюрьме.

Мне хотелось рассмеяться, но уродство моей глупости было тем, чего я никогда не забуду. Я страстно желал сам выследить Маргарет и разрушить её мир, как она пыталась разрушить мой, но это принесло бы лишь извращённое удовлетворение женщине, которая, вероятно, жила на Каймановых островах на половину моего состояния.

Ах, да пошла она нахуй. В конце концов, мой дедушка был прав, ублюдок.

Воспоминания о моём дедушке были мимолётными, он был совершенно непривлекательным человеком. Он вёл себя так, будто вообще никогда не хотел иметь детей, что поначалу заставило моего отца стать холодным. И всё же любовь моей матери вытащила его из скорлупы. Я видел, как он изменялся, когда я был маленьким ребёнком, мужчина с трудом переносил, когда его собственные дети путались у него под ногами. Затем он начал посещать наши дни рождения, уже не по просьбе нашей матери.

Что мне не нравилось, так это тошнотворное чувство, что кто-то из близких предал меня. В нашем семейном бизнесе такое случалось постоянно, но обычно подобные действия не были столь вопиющими.

Я покрутил свой напиток, сосредоточившись на звоне льда о стенки хрустального бокала. Почувствовал беспокойство почти сразу же после того, как занялся… трахнул Делани. Я отказывался использовать термин «любовь» при любых обстоятельствах. Хотя каждый раз, когда я смотрел на Сэйди, мне напоминали, что настоящий зверь, не способный любить кого-либо, не может заботиться о животном.

Моя собака осталась в изножье кровати после того, как я ушёл, и едва подняла голову, когда я попытался позвать её за собой. Вероломная сука. Разве не все они такие?

Последнее, что мне было нужно, — это приносить себя в жертву бутылке ликера, но, черт возьми, бурбон был хорош на вкус.

Выдохнув, на моём лице появилась напряженная гримаса, и я провёл стаканом по лбу, надеясь хоть немного облегчить боль, пронзающую заднюю часть моих глаз. В тот момент я не был уверен, что вообще что-то сможет с этим помочь.

Сон не шёл ко мне, хотя я и пытался. Когда Делани свернулась калачиком рядом со мной, я должен был почувствовать некоторое умиротворение, но всё было как раз наоборот. Я оставался раздражённым, злясь на себя за то, что позволил себе потерять бдительность.

Любовь. Ненависть. Секс. Боль. Это были четыре сильных момента, от которых мужчина мог слететь с катушек. Я прочувствовал их все, переживая взлёты и падения заботы о ком-то, потребность, которая бурлила глубоко внутри, лишая меня всякой возможности рационально обдумать ситуацию. Так я поступил и с Маргарет, её ложь была такой замысловатой, что я верил каждому слову, льющемуся из её уст, словно мёд. И, как грёбаный пес во время течки, я впитывал её, а яд медленно разъедал мои внутренности.

И мою решимость.

Арман пытался предупредить меня. Чёрт возьми, да даже Рокко говорил мне, что эта женщина мне не подходит. И всё же на шесть месяцев я потерял рассудок.

Маргарет удалось так глубоко проникнуть мне под кожу, что она медленно выпотрошила меня, её яд действовал слишком хорошо. Затем она вонзила кинжал внутрь, поворачивая и вытягивая его вверх, по крайней мере, в метафорическом смысле. Когда я вернулся домой и обнаружил, что дом пуст, я был уверен, что её похитил враг.

Как же я был неправ, мне потребовались месяцы, чтобы разобраться с тем ущербом, который она нанесла. Я больше не являлся тем человеком, которым когда-то был, теперь во мне не осталось ничего, кроме жестокости.

Я считал женщин своей собственностью, не обращая внимания на то, что задевал их чувства, отбрасывая их в сторону после секса. И тут случилось неожиданное.

Рыжеволосая мегера снова вплыла в мою жизнь.

Делани сумела разглядеть меня насквозь, заметив, что я прячусь от самого себя так же сильно, как и от неё. Теперь она была той, кто забирался мне под кожу, разрывая рубцовую ткань.

— Блядь, — пробормотал я, не в силах выбросить из головы эту красивую куклу, желание было на грани безумия. Я предъявил на неё права. Я, чёрт возьми, сказал ей, что предъявил на неё права, угрожая любому другому мужчине, который прикоснется к ней. Что, к чёрту, со мной не так?

В доме не хватит спиртного, адская преисподняя, может быть, даже во всем Новом Орлеане, чтобы я смог избавиться от её вкуса у себя во рту, от её сладкого аромата, который витал у меня на коже. Мой член продолжал болеть, желание нарастало с новой силой. Я мог бы с такой же лёгкостью вернуться наверх, привязать её к своей кровати и не отпускать, безжалостно трахая её, как могу сидеть здесь и размышлять.

Но что я делал? Жалел себя.

Просто, блядь, супер.

Так или иначе, мне нужно контролировать свою физическую реакцию на неё, не причиняя ей ещё большей боли. Она по-прежнемуп была уязвима, и не важно, насколько легко, казалось, она могла спрятаться за очередной маской. В этот раз она вела себя так, словно опасность её не беспокоила. Если это было правдой, то девушка сильно изменилась. Что беспокоило меня почти так же сильно, как и то, что я находился рядом с Делани, так это то, что её внезапное появление в моей жизни вызвало неприятные чувства и эмоции к Маргарет, чего я изо всех сил старался не допустить.

Я сделал ещё один большой глоток бурбона, поднял бутылку с пола и снова наполнил свой бокал. Сидел в своём любимом кожаном кресле, изрядно потрёпанном за время моего пребывания в нём, и смотрел на яркую луну, кружащую вокруг безоблачной ночи. Чёрт возьми, звёзды даже казались ярче, или, может быть, это была иллюзия, учитывая роскошь разврата, происходящего всего в нескольких милях отсюда, на Бурбон-стрит.

Ещё хуже, чем сидеть в темноте и тосковать по девушке, было то, что я подпитывал свою навязчивую идею, запуская на ноутбуке, который я положил на стол, слайд-шоу с некоторыми фотографиями с её последних съемок. В то время как я также изучал людей, окружавших её, пытаясь определить, заметил ли я, что кто-то следит за ней, чистая правда заключалась в том, что я был очарован её красотой настолько, что просидел здесь два грёбаных часа, пересматривая её фото.

Моя одержимость ею выходила из-под контроля.

Христос. Я сидел в грёбаной темноте и разваливался из-за девчонки, которая была почти вдвое моложе меня. Я погладил себя по подбородку, осознавая, что он болит от напряжения, охватившего моё тело. Кто-то хочет её смерти, разрушения семьи любым возможным способом, а я был расстроен из-за своей реакции на неё, как шестнадцатилетний мальчишка.

— Блядь, — выдохнул я себе под нос. Затем почувствовал чьё-то присутствие позади себя и напрягся.