Чтение онлайн

— Надеюсь, у меня не вырастут рога, столько соли сожрать! Или влюбилась?

Надув губы, Кудряха вредничает:

— Рука просто дрогнула!

Ну да, мы так активно сосались, что удивительно, как не спалили хату.

— И вообще, я думала, что ты уже давно знаешь, отчего растут рога у мужчин.

Зависаю с вилкой в руке, до меня медленно доходит. А эта зараза с хохотом срывается с места.

— А ну иди сюда! — рявкаю и ловлю пустоту.

Кара носится от меня по квартире, пища и сверкая пятками. Настигаю ее у дивана.

— Щас я почешу тебя своими рогами, засранка!

Схватив со столика банку газировки, она быстро трясет ее и отжимает клапан. Мне в лицо летит сладкая пена, заливает футболку и все вокруг.

На секунду просто стою и обтекаю. У Кудряхи глаза в пол-лица и надутые как у хомяка щеки.

Она все-таки прыскает от смеха, сжимая банку, как снаряд.

— Ну все, доигралась, коза безрогая! — рычу и набрасываюсь на нее, повалив в подушки.

— А-а-а! — отбивается, размахивая руками.

Кола летит во все стороны, обливая нас, как гребаных победителей Формулы-1.

Щекочу заразу, блокируя попытки закрыться. Стряхиваю с волос сладкие капли газировки, а потом, отобрав банку, выливаю остатки ей на голову.

Ахнув, Кара резко садится.

— Ты!.. Ты меня облил?.. — не может поверить, трогая свои мокрые кудряшки.

Ага. Как и я. Один один, дорогая.

— Я теперь вся липкая! — вопит возмущенно и тыкает в меня пальцем.

Глазищи метают молнии. Ну фурия!

Тянусь к ней и провожу языком по щеке. Кудряха замирает, как сурикат, с поджатыми к груди лапками.

— Неа… — Разглядываю ее милую мордашку, ощущая уже привычный дискомфорт в районе ширинки. Голос просаживается, и хрипло выдаю: — Ты капец какая сладкая…

Порозовев, Кара неожиданно тянется и облизывает мои губы.

— Ты тоже, — выдыхает и по-кошачьи проходится языком по нижней губе, а сама следит за моей реакцией.

А у меня, блять, стоит так, что в глазах темнеет.

Кара подо мной ерзает, продлевая мою персональную агонию.

Пиздец.

Прикрываю на секунду глаза, высчитывая, через сколько кэмэ мне, сука, масло в движке менять. Думаю усиленно об этом, потому что иначе… иначе яйца взорвутся.

А когда снова встречаю взгляд, полный немого вызова, все летит к херам.

Рывком стаскиваю с себя мокрую футболку, вжимаю эту чертову девственницу в диван и беру в плен ее губы.

Доигралась, блять, в гляделки.

Кара отвечает с таким жаром, что у меня уже трусы дымятся. Ее губы мягкие, влажные, они отзываются на каждое мое движение. Тихонько стонет мне в рот, когда мои руки тискают и мнут ее упругую попку.

Ее живот дрожит под моей ладонью, когда я забираюсь под топик и провожу костяшками по ребрам, ощущая каждый изгиб ее тела.

Кара царапает мои плечи, извивается подо мной и вряд ли отдает себе отчет в своих действиях. А мне башню рвет от того, какая она отзывчивая.

— Ты охуенная, — отрываюсь от ее рта и спускаюсь дорожкой поцелуев к выступающим ключицам.

Сдвигаю лямки топа и оголяю самую, сука, красивую в мире грудь с идеальными сосками, которые в приглушенном свете кажутся вишенками.

— Бля, щас слюнями закапаю, — несу какой-то бред и с наслаждением облизываю острые вершинки.

Кара вздрагивает и невольно подает себя вверх. В ее глазах паника напополам с вожделением.

— Саша?.. — выходит у нее жалобно.

— Расслабься, все хорошо, — шепчу ей в губы, целуя уголок рта.

Я ищу самые чувствительные точки на ее теле, и как дурак радуюсь, когда угадываю.

В какой момент мы с Карой остаемся в чем мать родила — в душе не ебу.

Она протяжно стонет мне в рот, когда мои пальцы находят самое сокровенное местечко между ее ножек.

Я дарю ей неторопливые ласки, сам медленно поджариваясь на костре возбуждения. Кровь долбит в висках так, что я почти глохну.

Кудряха, прикрыв веки, дышит часто-часто и чуть подает бедра вперед, когда я усиливаю нажим и рисую круги и спирали.

Но стоит мне скользнуть пальцами в нее, как она распахивает глаза и испуганно сводит ноги.

Склоняюсь к ней и отвлекаю поцелуями, пока мои пальцы погружаются в ее жар.

— Т-ш-ш, я нежно, — шепчу ей на ушко, чувствуя, как она снова расслабляется.

Кара доверчиво льнет ко мне, сдерживая стоны и прикусывая пухлые губы.

Ее тело напряжено и дрожит как натянутая струна.

Я умело подвожу ее к краю, двигая ритмично пальцами и не забывая стимулировать самый чувствительный бугорок.

Когда Кара замирает, распахнув в немом крике рот, я накрываю ее губы поцелуем, рукой продлевая удовольствие до тех пор, пока она не перестает дрожать.

Легонько бодаю ее лоб своим. Ловлю в голубых глазах затихающие всполохи оргазма.

— Ты меня почти задушила, тигрица, — шепчу, поглаживая ее бедро и из последних сил сдерживаясь. — Пусти в душ, а то слипнемся.

— Но… а как же ты? — лепечет Кара, ее пальцы трепетно касаются моей груди, там, где отбойным молотком долбит сердце.

— Все норм, — заверяю, мягко высвобождаясь из захвата ее цепких лапок.

Щас удрочусь до смерти, и будет заебись.

В душе врубаю воду похолодней и думаю, когда же я стал таким мягкохуйственным?

Раньше меня мало заботила мораль. Поебались — разошлись, и никаких проблем. И если телка не хочет, то дверь работает бесплатно.

Но с Карой не хочется быть мразью.

А типа лучше, что ли? Лучше себя прошлого.

И вот он я. Торчу в душе, пока у меня на диване лежит горячая штучка.

И я еще как последний долбоеб едва не ляпнул ей сдуру три заветных слова.

Криво ухмыляюсь. Дожил, Лекс. Да уж, сестрички Снежины кого хочешь под каблук загонят и долбоебом сделают.

Сквозь шум воды слышу стук двери. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с голенькой Кудряхой.

Хуй приветственно ей кланяется, а я уже жалею, что не влупил ледяной водички.