Чтение онлайн

– Если ты остался живой – значит ты предатель, – твердили судьи, вынося приговоры и отправляя героев в лагеря и тюрьмы.

Где справедливость? Хотелось плюнуть им в лицо и закричать: – Мало вам, что армяне столько народу перебили, так теперь вы тех, кто недобит, под свой трибунал подводите?

Время было: сегодня жив, а завтра тебя уже нет.

Командиры воюющих бригад и батальонов, при встречах задавали друг другу один и тот же вопрос:

– Что эта за война такая, если человек воюет за Родину и остается живой, чтобы сражаться дальше, то его свои же норовят прикончить или засадить за решетку, как врага народа, лет на пятнадцать?

Ну, как тут воевать, если в душе покоя нет? Если все время оглядываешься назад и боишься, чтоб тебя не обвинили в предательстве или не повесили на тебя ярлык «враг народа»?

Сидящим в Баку прокурорам не было интересно, были ли на фронте хорошо обученные войска, укомплектованные, было ли у них оружие лучше, чем у противника – нет, это их не интересовало. Им было все равно, лишь бы был объект – а виновным они его сделают, чтобы показать власти, как они преданы системе.

Полковнику, после бесчисленных допросов и унижений в следственных отделах прокуратуры, при встречах с командирами воюющих частей, хотелось сказать, «что война это не только бои и сражения, но и умение ее выиграть, и если ты проиграл, даже если твоей вины абсолютно нет, ты все равно виновен. Те, кто наделен властью, может обвинить тебя в чем угодно, ибо ты побежденный, а к побежденным все относятся с презрением. Так что остается только одно – погибнуть за Родину, за землю и народ, но только с оружием в руках, а иначе и после смерти могут обвинить в предательстве».

В 1992 году для патриотов это был самый простой выход из создавшейся в то время атмосферы в Министерстве обороны и в стране в целом.

Офицеры понимали это, и при встрече они посмеивались и подшучивали друг над другом:

– Брат ты еще живой и на свободе, ну тебе тогда повезло, брат.

После боев, созванивались, искали подходящие слова одобрения и поддержки. Понимая простую истину, что самая прочная и тесная дружба – эта дружба основанная на общих интересах, общих желаниях и верности. – воевать ради собственного будущего, тесно связанного с будущим твоего друга. Еще они понимали – что верность, не испытанная при неудачах – еще не есть верность.

Война продолжалась, стонала земля, горели города и села, народ на своей земле становился беженцем, а Баку жил своей обычной жизнью. В городе рестораны работали без выходных, игрались свадьбы. Власть делили между собой самозванцы, которым не было дела до горя простого народа. Все вертелось, крутилось, а новые «царьки» заполняли тюрьмы своими вчерашними дружками. Первым делом, придя к власти, «царьки» набирали себе «слуг» из тех, кто ранее служил другому «господину» до них, ибо самым послушным «слугой» становятся самый преданный слуга его предшественника. Не минула эта участь и Народный фронт, вознесший на олимп своего президента Эльчибея. А рядом первыми оказались те, кто восхвалял хвалу Муталибову, сброшенному этими же «холуями» с престола.

Президент Эльчибей, понимал, что эти «слуги» легче предают своих бывших хозяев, которые щедрее других одаривали их милостями, почестями, материальными благами. Эти люди привыкли к подаяниям, и рады получать их от любого. Так в Министерстве Обороны появились лжецы, хапуги, бездари и ворюги, готовые на все лишь бы быть ближе «царьку» .

Начальником управления кадров МО был назначен старший лейтенант полиции, или просто «гаишник», Министром обороны стал подполковник Таир Алиев, начальник районной полиции. Заместителем МО по вооружению назначили Баба Назарли – директора трамвайного парка. Замом по боевой подготовке МО – стал заведующий автомобильным гаражом в Лянькаране Алиакрам Гумбатов, командиром воюющего второго армейского корпуса – выдвинули директора шерстяной фабрики. При этих «вояках» нетрудно представить себе тех, кто командовал добровольческими отрядами в Карабахе.

Разносчик чая в чайхане – командовал батальоном, камнетес на кладбище – полком, а продавец запасных частей для автомобилей, именовал себя генералом и командовал, несколькими отрядами.

Армянские вандалы уже сожгли дотла Ходжалы, Малыбейли, Кушчулар. В Нагорном Карабахе не осталось ни одной деревни, где проживали бы азербайджанцы.

Села Агдамского, Джабраильского и Физулинских районов разрушались артиллерийскими снарядами, авиационными ударами, грабились армянскими варварами. Пожары в деревнях не угасали ни днем, ни ночью.

Баку жил своей «мирной» жизнью.

Строились дома торжеств, супермаркеты, открывались дискотеки и ночные бары, рестораны для любителей «острых» ощущений.

Каждый раз после оккупации очередного района, вокруг Карабаха, «царьки» занимались выискиванием предателей, чтобы всю ответственность свалить на них. Тюрьмы были переполнены солдатами и теми, кто не погиб, а выжил.

В этот период полковник ощущал себя виновным в том, что случилось со страной. С каждым днем ему становилось все труднее смотреть в глаза своим близким, не находя ответа на их немые вопросы:

– Почему, мы отступаем?

Горьким истинам нельзя научиться у других, каждый человек их открывает для себя самостоятельно. Вот и полковник, на своем горьком опыте, открыл себе простую истину: азербайджанский народ слишком доверчивый и беспечный. Всегда верит соседу и готов для него снять с себя последнюю рубашку, лишь бы тот остался доволен, а что будет с ним, про это он задумывается потом, когда беда приходит в его дом.

Старики говорят: «Пришла беда – открывай ворота».

К началу 1992 года, после трагических событий постигшие селения Дашалты, Малыбейли, Кяркиджахан и города Ходжалы, единственным форпостом в Нагорном Карабахе оставался город Шуша, отрезанный от всего внешнего мира, окруженный дашнакскими бандитам. Обстановка там была критической.

С наступлением весны, многие жители города Шуша и прилегающих деревень, кто имел возможность, давно выехали из района и жили в Баку, в Сумгаите, а также в других городах Азербайджана, оставив могилы своих предков армянским вандалам на разграбление.

Связь с городом осуществлялась вертолетом через хребет Муров-дага, или по дороге Лачин-Шуша с риском для жизни.

Вооруженные отряды армян, с позиций в селении Дашалты, Набиляр и с окрестных гор постоянно простреливали эту дорогу, уничтожая всех, кто пытался въехать или выехать из города.

В феврале месяце прошла очередная смена в военном ведомстве и Министром обороны, был назначен Рагим Газиев – по профессии математик, преподаватель какого-то института, ярый активист Народного фронта. Свою политическую карьеру он начал на площади Азадлыг, но безуспешно, и тогда поехал в Шушу, где, играя на патриотических чувствах карабахцев, пытался завоевать их доверие и голоса на выборах в Баку.

Назначив себя комендантом города, он попытался объединить имеющиеся там вооруженные отряды, но своими истерическими и маразматическими идеями, лозунгами, довел до такого состояния людей, что кто-то не выдержал и, однажды ворвавшись в здание, где жил Газиев, расстрелял его охрану, а самого «фронтовика» ранил. Создав себе, имидж патриота, он не упустил своего шанса, и после отстранения Таира Алиева, стал Министром обороны.

Первым делом, он решил направить в прифронтовые районы и в сам Карабах по одному представителю из Министерства Обороны, для объединения разрозненных добровольческих отрядов, действующих на территории и на их базе сформировать бригады подчиненные Генеральному штабу.

Идея эта была хорошей, но Газиев на своем опыте знал, что исполнить такую задачу практически было невозможно. Для этого был необходим соответствующий указ Президента страны – Верховного Главнокомандующего, а его в стране в то время не было. На месте Президента был просто исполняющий его обязанности человек, который был временным, а значит не отвечающим ни за что. Хаос во власти привел к тому, что Министры обороны в стране менялись как перчатки. С октября 1991, по февраль 1992 года за короткий период Министром обороны назначались генерал-лейтенант Валех Баршатлы. Через два месяца его сменил Таджаддин Мехтиев, продержавшись в МО только месяц.