Чтение онлайн

— ДИЕЛА.

Упс.

Я вылезла из-под кареты и опустила голову, стараясь не смотреть в сторону разъярённой матушки. То, что герцогиня и хозяйка дома позволила себе проигнорировать гостью говорило о многом. Хотя бы о том, что отец предпочитал общаться с троюродной сестрой за закрытыми дверями.

— Тира, я жду объяснений.

Не терпящий возражений голос и сквозившая в нём ненависть заставили вздрогнуть даже меня. Эк матушку разобрало. Это её так приезд Бертазы задел или что-то ещё?

— Мама. — Я потянулась, требуя взять меня на руки. Ну а как ещё успокоить взбешённую герцогиню? — Мамочка… — Во. Даже слезу выдавить удалось.

Её Милость устало выдохнула и наклонилась.

— Диела. Сколько раз я говорила не выходить во двор? Ты ведь знаешь, как относится к твоим прогулкам отец.

Мама взяла меня на руки, прижала к худой груди, затянутой корсетом, и снова вздохнула.

Она опять похудела.

— Тира, ещё один подобный раз и я буду вынуждена тебя заменить.

— Да, Ваша Милость. — Тира склонилась и проводила меня ненавидящим взглядом.

Я оттянула нижнее веко и высунула язык.

Ненавижу демонов и всё, что с ними связано. Если удастся избавиться от этой прилипалы с помощью матушки, то я буду счастлива. Все будут счастливы.

— Мама. — Я отстранилась от материнской груди и взглянула в потухшие зелёные глаза герцогини. — Там тётя приехала. Тётя кто?

— Забудь о ней, моя девочка. — Мама вновь прижала меня к себе и поспешила в дом. — Бертаза не очень хороший человек. Общение с ней может причинить тебе боль. Ты поняла меня, малышка?

А вот это уже интересно.

На моей памяти, приезжая в гости, Бертаза всегда первым делом шла к матери, чтобы выпить чашечку чая и посплетничать. Но в этой жизни, мама её ненавидит? Почему? Или так было всегда, просто умело скрывалось?

Отчего Великая герцогиня империи Света не желает общаться с родственницей мужа, да ещё к тому же и матерью Дражена?

Надо сказать, что частыми гостями мы дом не баловали.

Вообще, родовое гнездо де Гралья мало подходило на звание колыбели защитников справедливости. И если уж быть совсем честной, то наш дом скорее замок ужасов, укрытый от любопытных взглядов с одной стороны Драконьими хребтами, с другой каменоломней, известной месторождениями базальта, и с третьей непроходимым лесом, где до сих пор встречались чудовищные порождения сумасшедших учёных, специализирующихся, в прошлом, на слиянии нескольких видов магических существ.

Поэтому гости к нам приезжали редко.

Особо важные персоны, такие, как императорская семья и представители пяти герцогских домов предпочитали стационарные порталы, потому что вблизи хребтов магия была нестабильной, что не позволяло открывать личные порталы. Так что, путь через лес Страха, как его назвали в народе, был единственным. И хотя ехать по нему в карете было сродни самоубийству, Бертаза подобных прогулок не боялась, умудряясь навещать семью троюродного брата аж дважды в месяц. Да ещё и без сопровождения.

Почему?

Я прижала палец ко лбу, стараясь усилить мыслительную деятельность.

Почему после перерождения жизнь моей семьи стала казаться ничем иным, как притворством? Неужели, я, будучи той собой, не смогла разглядеть лицемерие за улыбками? Лгали все, но все ли лгали осознанно?

Чёрт-те что, а не перерождение.

Эй. Сиятельство. Тьфу, Священство. Слышишь?

Обращаться к богу подобным образом… но мы с ним не один пуд песка вместе сожрали, так что мне можно. Наверное. Ну не убьёт же он меня в конце концов, а всё остальное вполне можно пережить.

Но сколько бы я ни звала, Святейший молчал. Это было впервые за три года плотного общения. И мне это не нравилось, да. Потому что я уже успела привыкнуть к нашим постоянным перепалкам и мысленным сражениям.

Пока я молча взывала к сообщнику, мама успела пересечь двор и обойти дом со стороны конюшен и плаца, на котором даже сейчас тренировалась личная охрана отца. Среди звона мечей и глухих вскриков я услышала странное шипение.

— Мамочка. — Я подёргала маму за локон, чтобы привлечь внимание. — Хочу туда.

— Туда? — Герцогиня повернулась к плацу, прищурилась и качнула головой. — Нет, моя девочка. Леди не должна смотреть на это. Только мужчины могут держать в руках оружие.

— Я хочу!

— Нельзя, Диела.

— Но я хочу!

Тьфу. Самой противно от этого, но что поделать. Признаваться матери в том, что я уже давно умею держать в руках меч нельзя. Ещё подумает, что единственная дочь сошла с ума, потом проблем не оберёшься.

— Диела, НЕТ.

Умела маменька сказать, как отрезать. Если сейчас продолжу требовать зрелища, то останусь без сладкого на ужин и сказки от Миэлы на ночь. Нет, конечно, как таковые сказки мне были не нужны. Просто вечер — единственное время, которое нянюшка могла посвящать мне, так как мама занималась братом.

Замолчав, я сделала зарубку в памяти: узнать, что в сундуке, куда его поволок служка, приехавший с хозяйкой, и почему со стороны тренировочного плаца слышалось шипение.

В следующий раз придётся идти одной. Страшно до жути, потому что в личной охране отца были те, кого за глаза называли берсерками. К слову, антрацитовая стража подчинялась только императору, но недавно нашей семье было выделено несколько человек, из тех, кто только закончил Школу Имперцев. И именно по этой причине мне нужно было как можно скорее попасть на плац.

Потому что тогда, двадцать лет и одну жизнь назад, первыми, кто напал на нас — были именно они. Люди, давшие клятву защищать наш род ценой своих жизней.

Бессмысленное ожидание хоть какого-то знака от Святейшего надоело до зубовного скрежета. Мой Бог, наставник и главный двигатель партизанского движения исчез. Пропал с концами и больше не появлялся.

По всей видимости ему надоело играть в спасение мира, и он решил как следует отдохнуть. Ну и ладно. Сама справлюсь.

После визита Бертазы прошло уже несколько дней, но я так и не смогла выбраться из дома. По какой-то причине Тира не спускала с меня своих змеиных глаз. Как будто специально ждала подвоха и случая, чтобы расквитаться за непокорность.

Устав сидеть в выделенных для занятий покоях, я решительно встала и подошла к окну. На сей раз матушка оказалась права. Смотреть на это леди было категорически нельзя. Берсерки славились жестокостью, беспощадностью и полным бесчувствием к собственным ранам. Вот и сейчас, двое из отряда сражались насмерть, игнорируя окрики и приказы командира. Сцепились как дворовые шавки за кость, ломая друг другу руки, ноги и остальные кости. Шлемы, которые всегда скрывали их лица, едва держались на перевязи, так как первое, что сделал каждый из них — это ударил противника в лицо, раскалывая защиту надвое.