Чтение онлайн

Дороги- дрянь. Люди- тоже дрянь. Днём здесь можно жариться да отмокать, вечером- конвульсировать на танцах. Больше делать нечего. Да, можно ещё напиться и подраться. Дебил Рамен претворил в жизнь всё, кроме купания. Пьяная скотина. Нечего здесь делать. Как-то так.

А что ещё можно сказать о месте, где тебя казнят? "Беларусь" тянул железную телегу через весь унылый город, звеня по жаркой мостовой цепями заземления, чтобы все видели и могли покуражиться над приговорёнными. Например, кинуть гнилым абрикосом. На счастье, трактор ездил тут всё время, казней на неделе бывало штук по пять, и жителям надоело. Бередящее душу мрачное действо превратилось просто в вонючий синий трактор, который всегда в этот час пердит под окном. В три часа дня на раскалённой улице не было никого...

Филин и Рамен потели на телеге в клетке Фарадея. Под глазом старичины зеленел спелый фингал. За пять дней следствия, тупки и суда синяк успел налиться красным, синим, фиолетовым и уже начинал подвядать.

Синяк Рамену поставил сам Филин, чем гордился. А вот нечего в ДК пьяным ходить на старости лет. И друзей нечего впутывать. И совсем не стоит включать стрелковый комплекс, если сдал пистолет на таможне. Так их и загребли медбратья с вечерним обходом: маленький пьяный киборг бушевал, паля с двух рук из пальцев, а усталый протрезвевший Ваня оттаскивал старого от трёх опешивших кубаноидов по кубометру каждый.

Слава Богу, гопники не стали встречать медиков с цветами, а просто исчезли. Потому строгий участковый психиатор в пуловере поначалу пришил теплостанцам всего-навсего пьяное хождение. Хуже вышло с незаконным включением киборг-модулей.

С обычным усердным отдыхом северян здесь давно смирились, но вот пьяных отмороженных киборгов с Москвы ненавидели люто. Городской консилиум считал, что они подрывают санаторно-курортный режим. С чего бы это вдруг?

В результате Особая Коллегия Совета психической гигиены приговорила обоих красавцев к публичной дефенестрации. Филин до хрипоты доказывал, что не включал в себе никакой электроники, так что в конце концов обвинение сняли за отсутствием улик.

Зато обоим накинули за неуважение к медицине и троллинг должностного лица при исполнении, и даже целого стада должностных лиц. Троллинг, не троллинг, но Рамен на пару с Филином изнурили психиаторов. Вместо красивого показательного утреннего процесса судьи получили дотошное обсуждение тончайших деталей и оттенков похмельного марафона- и это вместо обеда! Конечно же, многих айболитов одолели корчи. Толстенький профессор Догвадорж зашёлся в истерике, смеясь и рыдая на грудь санитарки, пока не обрёл аж три куба метаморфина в мышцу. Фтизиатр плотно сидел на этой дряни. Хорошо быть врачом в законе.

Ржавая телега со скрежетом встала напротив высоченного недостроя в центре старинного санатория. Санитары отвели приговорённых наверх, каждого на свой этаж сообразно приговору. Чорные проёмы окон, где-то давно, судя по запаху, нагажено, завязанные бантиком перила на лестничной клетке... А из трубы хозблока валит жирный дым. Место казни. Вон вообще кость лежит. И абрикосовыми косточками всё заплёвано.

Несмотря на жару, публика присутствовала. За кустами тихарились несколько кучек северян, прекрасно видимые сверху, мешали настойку боярышника с пепсиколой. Зашли поглазеть на варварские обычаи, не иначе. В серёдке площади косой шеренгой топтался пикет юродивых из "Союза жертв румынского смеха". Очень даже жертвы. Бабки жарились на самом солнцепёке с нехорошим огоньком в глазах, вцепившись коготками в длиннющий транспарант "нет включенью заключённых". Филин прикинул, кому они демонстрируют надпись- вышло, что увечному гипсовомупионеру, что выглядывал из цветника в центре площади.

Ещё по площади перед зданием катались три роллера. В тени туи экскурсия цветущих барышень из Меда облепляла тётку с сувенирами. Баянист на скамейке, бодрясь из последних сил, распевал классику: "Здесь любить мне довелося развесёлого врача" Всё разом увидел Иван с высоты, и понял, что никому, вообще никому нет до него никакого дела. Это было печально.

Худой человек в маске и белом халате, поддёрнув синие перчатки, снял с Вани наручники.

– Ну что, вы сами или помочь?- спросил он с такой теплотой, что Филин тут же пулей выскочил в окно. Невдалеке с геройской песней спикировал старый диггер Рамен.

Клумба больно ударила по ногам, а затем и по всему Ване. Синие перчатки потыкали, проверили пульс и тяжко вздохнули. Несколько полежав, киборг тихонько, не палясь, запустил диагностику, узнав о треснутом ребре и ушибе плеча. Дефенестрация с третьего этажа- дело нешуточное.

Рамен отделался легче: ему прописали седьмой, почитай что высшую меру, но ушлый диггерище вытребовал себе смягчающие обстоятельства по старости, близорукости, врождённому кретинизму и фиг знает по чему ещё. По совокупности потянуло на десятикубовый стог без вил. Даже не ушибся, зараза.

Филин вдруг заподозрил, что старой всегда так в Геленджике расслабляется. Во всяком случае, с пистолетом в кобуре диггер вёл себя гораздо пристойнее. В Тёплом Стане, правда, тоже не особо дурковал, но там Князь, с которым и не подуркуешь особо.

Что ж тогда будет в Керчи, где вообще Заповедник? Хаживал Филин в один заповедник птицу бить, хорошо помнит тамошние порядочки...

Охая и страдая, казнённые забрали с телеги свои вещи, станковый рюкзак да старый жёлтый транс. Поплелись обедать да валить уже из проклятого города.

02. Электроворона и флот

Рамен привстал в тряском кузове и от бедра пальнул из Калаш-весла куда-то вправо. С телеграфного столба разлетелись чорные пластиковые перья. Ваня позавидовал: хорошо, когда у тебя стрелковый комплекс цейссовский, а не тагильское убоище. На проводах повисли колышущиеся в пыльном мареве лохмотья. Старик скучал.

– Что за шум?- захрипел из зелло-говорилки командир конвоя- Опять Рамен?

– Так точно, товарищ Шубин.- лениво отрапортовал старичина.- Электроворона на столбе притаилась. Видеофайлик Филин сейчас скинет.

– Задолбал уже. У меня бабки в автобусе от каждого выстрела на дерьмо исходят.- Прокуренная командирская каюта находилась в заду скрипучего бронеавтобуса, рядом с горячим мотором, через хилую фанерную стеночку от не менее горячих пассажиров. Из своего мобильного чистилища товарищ Шубин источал ценные указания, лучи смерти и вайфай. Им-то в кузове "Урала" куда как посвежее.

– Так точно!- подтвердил Рамен и, откинувшись на прыгающие мешки с секонд-хендом, вновь уставился в выгоревшее небо. Из окружающего шмотья диггер подрезал себе лыжные очки, берет, тельняшку и тактичные штаны, но по-прежнему напоминал истощённого военрука.

Сам Ваня как был в майке, бермудах да сланцах, так и остался. Казённого оружия он не брал, остался при своём ТТ на пузе. Стрелковый комплекс и с этим-то с трудом справлялся. В Геленджике перед наймом в симферопольский конвой Филин провёл много колов времени в Аду. Сидя в вонючем вокзальном сортире, он одиннадцать раз перезагружался, пока глючная стрелковка не распозналась. Отстрелялся по баночкам пред светлыми очами командира Шубина, был нанят и с облегчением выключился, пока руки не отвалились.