Чтение онлайн

– Батарею!- строгим хирургическим голосом бросил Князь Игорь, и тут же буркнул по-звероволковски,- И пепсиколки!

Ваня метнулся, поискал, добыл и стремительно воткнул на княжий пояс свежий аккум вместо раскалённого, мигавшего красным глазом. Влил в киборгову пасть с посиневшими губами банку газировки, с трудом отысканную в багажнике.

Наконец, Рамен ритмично засучил ногами и прочими конечностями. Это знакомо. Стандартная армейская диагностика пополам с физзарядкой. Неожиданно всплыло воспоминание, вроде бы надёжно затёртое цензурой. Вот Ваня лежит на втором этаже койки, втихаря почитывая Свифта в ночном прицеле, а за окном светает. И в один момент вся казарма начинает копошиться, как большой тараканник. Запах молодых львов и ночного усердия резко усиливается. Филин с тоской понимает, что грядёт подъём, и через три минуты заверещит сержант...

У Князя с грохотом, эхом отозвавшимся в штольнях, выбило предохранитель, причём подкожный. Заметались под потолками летучие мыши. Мельком глянув на дымящую дырку под ключицей, киборг поотрубал половину навесного оборудования, вытер с белого лица пот- чтобы не лил в глаза. Ещё через минуту, перезагрузив Рамена, слабо осел на пол из утоптанной тырсы:

– Так... Пока спутник не ушёл... Старый, конечно же, не помирает. Он барахлит. Картридж пустой, а медицинский блок этого не видит, и в интерфейс не пускает...- звероволково-княжий голос был едва слышен.- Ну ладно, это лирика. В Керчи- сразу к слесарю. А мне пора. Созвонимся...

Огромное тело киборга желеобразно обмякло. На сей раз Яроволк приходил в себя тяжело и долго. Такой ультимативной кашпировщины через спутник они с Князем прежде не устраивали.

– Пепсиколки...- Звероволк слабо заворочался, зашарил лапищами.

– Сейчас, потерпи!- Ваня заметался.

В холодильнике машины было пусто, и в бардачке, и в багажнике одни провода да железяки, да гора пустых пятилитровок. Лишь в ногах заднего сиденья, где ехал Рамен, валялись две смятые пустые пепсикольные жестянки. Как погадка под гнездом орла. Филин затряс приходящего в себя старичину за грудки, яростно зашептал:

– Ты, упырюга! Это ты всю пепсиколу высосал! А ну делай что хочешь, но чтобы свиноволчище кони не двинул!

Рамен прогрузился и метнулся во тьму пещер. Схватив полотенце и канистру, Ваня понёсся в другую сторону, к морю. Оказалось не так и близко, чуть не километр. Сдуру Филин решил срезать через колючую степь и выбежал на разбитые орудийные позиции, где тотчас запутался в егозе. Потом по рву к морю, потом ещё горным козлом по камням вниз прыгать. Балансируя на глыбе под стонущим бортом разбитого корабля, намочил полотенце и ринулся обратно. В общем, к машине Филин вернулся лишь минут через десять, сгибаясь под полуторапудовой канистрищей и раздумывая, на кой ляд ему сдалось мокрое пыльное полотенце на шее, уже горячее. И обомлел: Яроволк был обложен запотевшими пятилитровками ледяной прозрачной влаги, а Рамен ещё и поил гиганта из железной кружки. Выглядел старой деловито и буднично, словно вымутить в выжженной степи пяток-другой вёдер воды за пару минут- плёвое дело. Звероволк с подозрением поглядывал на бутыли. В его взгляде читалась работа мысли.

– Ничего так.- уважительно прогудел гигант, садясь и нюхая кружку- Рамен, ты в курсе, что здесь воды почти на сотню? Вся поездка окупается. Откуда дровишки?

– Так мы ж не зря тут встали. Это Ак-Монай. Там, внизу,- диггер небрежно махнул в глубину тёмной галереи,- там колодец. Ещё каменоломы себе выдолбили.

– Интересно! Запомним... Насчёт воды- это вообще хорошая идея.- Уже довольно бодро отозвался Яроволк, выпутываясь из проводов.- В общем, князинька велел тебе пока не помирать, а чинить медблок. Ещё инструкцию обещал прислать электропочтой. Поехали уже до Керчи, а то жена загрызёт. Только пусть кто-нибудь другой ведёт.

07. Как Керчь спасалась от туриста

в старые времена

В конце Старых времён один более чем заслуженно знаменитый дизайнер путешествовал по Восточному берегу Крыма. Каждый день он писал в интернетики свои впечатления о следующем прибрежном городе. Фотографий и добрых слов удостоились и Форос, и Ялта, и Судак, и даже Коктебель, прости Господи, с Феодосией. Ваня всё ждал, что же корифей напишет о любезной его сердцу Керчи, и дождался. Видный дизайнер опубликовал одно-единственное фото с унылой тётей в оранжевой жилетке, метущей мусор мимо недостроенного Ворошиловского путепровода. И написал одну-единственную фразу: "Не был в Керчи- ну и не надо".

Ваня поначалу обиделся, но вскоре понял, что так оно и задумано. Все две тысячи шестьсот лет своей истории Керчь ловко пряталась от человеческого внимания в пустынном уголку многолюдного Крыма. Недаром ещё в античные времена усердные керчане насыпали немаленький вал со стенами и башнями поперёк своего полуострова, намекая всему миру на непреходящую ценность уединения.

Пожалуй, стоит отдельно рассказать, как город спасался от чужаков в Старые времена.

Турист в Керчи не оседал никогда. О том заботились судостроительный, железорудный, агломератный и прочие заводы. Даже в мёртвом виде они отпугивали чужаков, как чучелки скифских всадников вокруг кургана вождя. Непрерывно снующие через узенький Керченский пролив корабли, в те времена чуть не сотня в сутки, также не возбуждали нежного курортника. Особо придирчивым Керчь являла в проливе неплохие песчаные пляжи с глыбами железобетона, ржавыми рельсами и покрышками.

Транзитные поезда тут не ходили со времён распада первого Союза, когда окончательно догнил железнодорожный паром. Новый пригнали аж с Мадагаскара вокруг Африки, но в Феодосии обнаружили, что корабль не проходит над мелями пролива.

Да, конечно, именно в Керчь ходили автомобильные паромы с Тамани, сгружая по легиону автомобильного турья в час. Вот только десанты эти высаживались не в коренной Керчи, а в Порт-Крыме, посреди раскалённых холмов. Первый вдох ароматного крымского воздуха турист делал между нефтяным терминалом и прудами для выпаривания соли.

Отойдя в кустики, гость неизбежно обнаруживал себя в радушных объятиях этих самых кустиков. Местная нежно-бежевая флора на поверку оказывалась вооружена колючками, шипами, зубами и всем тем, что потом не отдерёшь от штанов. То, что цвело пышными фиолетовыми цветами, приступало к цветению лишь как следует прожарившись, истлев и засушив под Солнцем белёсые сабли листьев. Среди буйства мёртвой растительности шныряли общительные насекомые, крупные и неприятно бодрые.

Кровоточащий турист прыгал в своё авто, стремглав устремляясь в сторону города. Указатель подбадривал, обещая ровно через сто километров, ни километром больше, гостеприимную Феодосию. И тут же водитель с тоской вспоминал о таманских колеях, скача по противотанковым ухабам Порт-Крымского шоссе. Меняя названия, шоссе шампуром пронизывало весь город чуть в стороне от жизненно важных органов.

Являя недюжинную волю к жизни, Керчь отрастила вокруг инородного тела особого рода заскорузлые мозоли, и последовательно демонстрировала автомобилисту их все, одну за одной, с неприятно близкого расстояния. Уничтоженный пост ГАИ на выезде из Порт-Крыма как бы предупреждал о начале представления. Первым номером тянулись по сторонам унылые пыльные домики, долго тянулись. Опасное, Капканы- одни названия чего стоят!

Затем ставки повышались, и заинтригованный наблюдатель обнаруживал себя зажатым между фасадами увечных хрущоб и монументальными бетонными руинами завода Войкова- выбирай на вкус. Вскоре по правую руку от уже не на шутку поражённого зрителя восставал муравейник автовокзала- такого же жгучего шалмана, как и все южные автовокзалы.

Наконец, чтоб не сбился с дороги в Ад, с левого борта автолюбителя подпирала вечногнилая по летнему времени канава Мелек-Чесме, разнообразящая воздух в жару. Разогнавшись вдоль неё в поисках спасения, турист пулей пролетал мимо ЖД-вокзала, откуда раз в день мог бы бежать в Джанкой на чём-то вроде поезда. Все остальные билеты были выкуплены на год вперёд. После этого любитель южного отдыха мог наслаждаться видом глухих промзон вдоль путей и заброшенного аэропорта по правой стороне.

Всё это несчастный видел лишь краем глаза, потому что дорожных ухабов, осквернённых попытками ремонта, никто не отменял. И вот, ошалев от калейдоскопа южных впечатлений, турист на раненом автомобиле въезжал в пыльное полумёртвое Багерово посреди выжженых, а то и натурально горящих мордорских равнин под палящим небом.