Чтение онлайн

Я посмотрела на Кеннета, который в это время активно разминал свою сигару — он жевал ее, вертел, гонял во рту из угла в угол. Подозреваю, что при плохом самочувствии Кеннет не обращался к костоправам; скорее он отправлялся в варьете любоваться красотками танцовщицами.

Ллойд постоянно переспрашивал Дороти, о чем идет речь. Наконец появился Сэм.

— Прошу прощения, я снова опоздал, — громко произнес он и сел на свободное место рядом с Пэт.

В официальном костюме он производил неизгладимое впечатление — стройная, высокая фигура, темные, волнистые, только что уложенные волосы; накрахмаленная белая сорочка приятно оттеняла уже успевшую слегка загореть кожу. Он выглядел просто потрясающе — в смокинге, в спортивных трусах или плавках — все равно. Мужчина для любой одежды. Мне пришлось напомнить себе, что не мешало бы изредка дышать.

— Вы, должно быть, любите производить впечатление, — сказала я, перегнувшись через Пэт.

— Нет, — покачал он головой. — Я просто отношусь к хронически опаздывающим личностям. Никогда не удается попасть вовремя, как бы я ни спешил.

Я всегда терпеть не могла хронически опаздывающих людей, но ради Сэма быстро решила сделать исключение.

— Я так понимаю, — продолжил он, указывая кивком головы на пустующее кресло, — что Джеки осталась в каюте, чтобы просмотреть спортивные новости по Си-эн-эн?

Очевидно, вчера вечером, пока я слушала рассказ Гейл о ее кухне, они с Джеки успели обсудить ее страсть к спортивным состязаниям.

— Нет, она подхватила какую-то инфекцию, — пояснила Пэт, — и недостаточно хорошо себя чувствует, чтобы выйти к ужину.

— Это грустно, — ответил Сэм. — Надеюсь, она принимает какие-нибудь лекарства?

— Мы уже покончили с этой темой, лады? — буркнул Рик.

— Хорошо, — легко согласился Сэм. — Абсолютно не хотел вас побеспокоить.

К счастью, в этот момент к столу подошли Измет и Манфред. Манфред стал собирать заказы на спиртное. Измет сначала сообщил, что сегодня по программе итальянская кухня и он очень рекомендует нам попробовать оссо бакко.

— Какую еще чертову собаку он предлагает? — обратился Рик к жене в той же агрессивной манере, как и вчера, когда пытался выяснить насчет «ка-кавы».

— Ты же итальянец. Попробуй сам догадаться! — чуть демонстративно ответила Брайанна. Ясное дело, их предыдущий обмен мнениями не прошел даром.

— Я только наполовину итальянец, — уточнил Рик. — По отцу! Вопросами еды занимается моя мать. Как полагается всем женщинам!

— Ты считаешь, что и мне придется всю жизнь провести на кухне? — с вызовом произнесла Брайанна. — Только потому, что так прожила твоя мать?

— У тебя есть какие-то возражения против поведения моей матери? — набычился Рик.

Прежде чем Брайанна успела ответить, Измет подскочил к ним и поинтересовался, что желают новобрачные.

— Я хочу оссо бакко, — заявила Брайанна, пристально глядя на Рика.

— Измаил, принеси мне спагетти и тефтели, о'кей? — произнес Рик.

Измет поклонился и поспешил выполнять наши заказы.

Надо признать, сегодня ужин оказался несколько получше, чем вчера. Я получила огромное наслаждение от цыпленка по-итальянски. Но гораздо большее наслаждение мне доставляло разговаривать с Сэмом — или, точнее, слушать его. После того как Пэт рассказала ему все о своих детях, он начал рассказывать о дочках его брата — шестилетних двойняшках, которые часто навещают его в Олбани. У меня сложилось впечатление, что он очень любит детей, этакий заботливый дядюшка; однако его испуганная реакция на мысль обзавестись собственными детьми для меня была неожиданностью.

Когда-нибудь он станет прекрасным отцом, думала я, а он рассказывал, как проводил с племянницами последнее Рождество. Честным, любящим отцом. Я прекрасно понимала, что скорее всего идеализирую его, что он вполне может оказаться впоследствии такой же большой свиньей, как мой папаша. Но в данное время мне хотелось видеть Сэма в облике Бога — обычное дело, если тебя пожирает слепая страсть.

За десертом, пока Пэт рассказывала Сэму о Билле и его работе (включая информацию о прободении желудка, спайках толстых кишок и прочих не более аппетитных вещах), Дороти дотронулась до моей руки и поинтересовалась, была ли я замужем.

— Да, недолго, — ответила я. — Мы разошлись.

Она кивнула сочувственно.

— В нашем обществе разводы стали повсеместным явлением, — заявила она. — Но мне этого никогда не понять. Мы с Ллойдом вместе вот уже шестьдесят пять лет — больше, чем жили на свете наши родители.

— И в чем же секрет? — спросила я. — Вам, должно быть, в вашей долгой и счастливой супружеской жизни известно нечто такое, о чем другие и не догадываются?

— Секрет долгой и счастливой семейной жизни, дорогая, — значительно улыбнулась она, — в сексе.

— В сексе? — не удержалась я, чтобы не переспросить, поскольку была готова выслушать сентиментальный спич на тему доверия, обоюдного уважения, необходимости общности интересов и так далее.

— Да, в сексе, — повторила Дороти. — Мы с Ллойдом до сих пор трахаемся, как молодые!

Я невольно бросила взгляд на Ллойда, который едва мог донести вилку до рта, не уронив ничего по дороге. Половина блюда уже лежала на лацканах его смокинга.

— Он потрясающий любовник! — продолжала Дороти. Затем прикрыла глаза — то ли предаваясь каким-то эротическим воспоминаниям, то ли потому, что настало время сна. Ее глаза оставались закрытыми несколько секунд.

— Дороти! — окликнула я.

Она не ответила.

— Дороти! — повторила я уже громче, прикасаясь к ее руке ладонью. Может, она умерла? — мелькнуло у меня в мозгу.

— Да? — наконец отозвалась она и медленно приподняла веки.

— С вами все в порядке?

— Все прекрасно! — уверила она меня. — Мы с мужем просто безумствуем в любви. Правда, Ллойд?

— Что ты сказала, Дороти? — прокричал Ллойд.

— Я говорю, мы безумны в любви, правда? — повторила она.

Ллойд не улыбнулся. Он даже не сказал, что любит ее. Он просто приподнял руку и с абсолютно неожиданной для столь дряхлого человека нежностью провел по щеке своей жены с шестидесятипятилетним стажем.

— Я же вам говорила! — хихикнула та, подмигнув.

— Да, я поняла, — улыбнулась я в ответ, не уверенная, что удалось скрыть зависть.

После ужина мы с Пэт и Сэмом решили, что ревю двойников Элвиса Пресли мы можем пропустить, и направились в казино. Каждый наменял корзинку монет по четверть доллара. Мы нашли три игральных автомата себе по вкусу. Я никогда особо не увлекалась азартными играми, считая себя не рисковым человеком, и тем не менее ощутила какую-то волнующую дрожь, вставляя монету в приемное отверстие, дергая за рычаг и с нетерпением ожидая, выпадут ли три яблока, апельсина или землянички в нужном порядке. Особенно волнующе было выигрывать — не важно сколько, хотя бы доллар-другой. Машина тут же начинала мигать всеми огнями, раздавался звон колокольчиков — и монеты сыпались в подставленные ладони. Тем не менее, несмотря на все это приятное волнение, я не могла себе представить, что в состоянии проводить у игровых автоматов дни и ночи напролет. И не понимаю, как на это способны другие. Оглядываясь по сторонам, я видела вокруг себя довольно много народу, причем преимущественно женщин. Они сидели, все поодиночке, перед аппаратами, с сигаретой в одной руке и с коктейлем в другой, играли, проигрывали, играли, выигрывали, снова проигрывали и так до бесконечности. Может, они таким образом боролись со своим одиночеством, сражались с неудавшимся замужеством, компенсировали однообразие своей жизни? Может, спустить одну-другую корзинку мелочи в игре — своего рода социальный протест, только более приемлемый, чем, скажем, побег в Мехико с высоким незнакомым брюнетом?