Чтение онлайн

Больше всего тревожила мысль о том, что я слышала голос мужчины, пассажира «Принцессы Очарование», который дал согласие убить чью-то бывшую жену, тоже пассажирку этого корабля. Иными словами, среди двух с половиной тысяч разряженных мужчин и женщин, гуляющих и отдыхающих на борту гордости круизной линии «Морской лебедь», два человека связаны невидимой нитью — охотник и жертва. Убийца и та, которую должны убить.

А теперь я вас спрашиваю: даже если у вас не столь параноидальный склад мышления, как у меня, даже если вы не склонны усматривать опасность и заговоры на пустом месте, даже если вы не являетесь бывшей женой человека, который ненавидит вас так, что готов убить, вы смогли бы спокойно проспать ночь в такой ситуации?

Я старалась взять себя в руки. Шли часы, но я все сидела в своей темной тесной каморке. Полночь. Час ночи. Два часа. И так до четырех. Я уговаривала себя, что, наверное, ослышалась, не так поняла подслушанный разговор. На линии было множество помех. Может, они совершенно невинно болтали, допустим, о рыбалке, и там, где мне послышалось «убить», говорилось «удить», а вместо «смерть» на самом деле прозвучало «сеть».

Или они вообще шутили, и я не поняла, что один советует другому получше «убить время» до того, как судно вернется в Майами, и упомянул при этом не «жену», а «цену».

В общем, часам к трем ночи я начала себя уговаривать. В половине четвертого я уже была способна только тяжело вздыхать. На свете существует великое множество слов, которые могут звучать похоже на те, которые мне послышались в этом разговоре. Но дело в том, что среди моих немногих физических достоинств, не говоря о высоком интеллектуальном уровне, наличествует исключительно острый слух. Эрик неоднократно обнаруживал это на собственном опыте, когда поздно ночью возвращался от Лолы и очень не хотел, чтобы я об этом знала. Приходя, он снимал обувь, чтобы не стучать каблуками по деревянному полу, и на цыпочках пробирался в свою спальню. И в тот момент, когда, по его мнению, все заканчивалось благополучно, я обращалась к нему из спальни с вопросом типа: «Эрик! Где тебя черти носили?» «О Господи, Элен, — бормотал он, — у тебя не уши, а биолокаторы!» Словно это я виновата в том, что он торчал в своем похоронном бюро, где Лола устраивала ему массаж с мазями для бальзамирования. «Ты, наверное, можешь слышать, как бегают муравьи», — добавлял он, чтобы я чувствовала себя еще более виноватой.

Таким образом, с моим прекрасным слухом следовало признать, что вечерний разговор двух мужчин о планируемом убийстве бывшей жены одного из них все-таки имел место.

Остаток ночи я пыталась успокоить себя тем, что, несмотря на реальность подслушанного мной разговора, на самом деле они могли шутить. Мужчины очень часто шутят таким образом по отношению к женщинам, на которых их угораздило жениться. Мужчины часто шутят на тему женщин. Точка. Они шутят о том, как мы к ним придираемся, или о том, как мы их презираем. О том, что мы либо сексуально ненасытны, либо безнадежно фригидны. О том, что мы либо тратим слишком много на тряпки, гимнастику и салоны красоты, либо настолько мало занимаемся собой, что просто опускаемся. О том, что вообще иметь с нами дело, учитывая наш постоянно колеблющийся гормональный баланс, — жестокое испытание. Мы для мужчин — просто одна большая шутка. Ха-ха-ха!

Но если эти двое шутили на тему убийства бывшей жены одного из них, то почему же они не смеялись? Помехи помехами, но я не слышала ни единого малюсенького смешка!

К четырем утра мне пришлось взглянуть правде в глаза: над какой-то несчастной, ни о чем не подозревающей женщиной сгущаются тучи. Мне не составило большого труда сообразить, что этой женщиной вполне может оказаться кто-нибудь из нас троих — я сама, Пэт или Джеки. Но мог ли Эрик действительно нанять кого-нибудь, чтобы убить меня? Мог ли Питер подослать наемного убийцу, чтобы прикончить Джеки? Способен ли Билл, человек, давший клятву Гиппократа, заплатить кому-нибудь за убийство Пэт?

Голоса в телефоне не были похожи на голоса ни одного из наших бывших мужей. Но нельзя забывать об отвратительной слышимости, стало быть, как я могу судить об этом наверняка и утверждать, кто есть кто и что есть что?

Я спрашивала себя: кто мог хотеть моей смерти, смерти Пэт или Джеки? Мы, разумеется, все не ангелы, но все-таки не заслуживаем быть столь хладнокровно, расчетливо убитыми. Тем более в тот момент, когда мы на отдыхе. Это, на мой взгляд, совершенная подлость.

Около пяти утра я была готова выскочить в коридор, забарабанить в двери моих подруг и разбудить их, чтобы предупредить о смертельной опасности. Но две вещи меня остановили. Во-первых, я вспомнила, что Пэт и Джеки и так считают меня истеричкой. Стоит мне только открыть рот, чтобы поведать им басню о подслушанном разговоре двух мужчин по телефону, Джеки закатит глаза и произнесет своим хрипловатым голосом крутой девки: «Элен, не дури!», после чего просто пропустит мимо ушей все мои слова как бред параноика. Пэт, прикрыв рот ладошкой, захихикает, думая, что я неисправимая капризная девчонка. Вся эта история будет расценена как очередной вариант игры «Не кричи — волки»; за годы нашего знакомства я наговорила им столько ужасов о заговорах, интригах и прочих вражьих происках, что они просто перестали меня воспринимать всерьез.

Нет, они ни за что мне не поверят.

Да и зачем портить им отдых? Тем более что пока нет и тени намека на то, что кто-нибудь из нас представляет собой потенциальную цель для убийцы. На корабле наверняка не одна дюжина разведенных женщин. Об этом можно судить хотя бы по тоскливо-ищущим взглядам тех одиночек, которых я видела вечером на дискотеке. Может быть, те мужчины планируют убить кого-нибудь из них?

Я решила, что по крайней мере мне следует сообщить о неполадках на линии пассажирскому помощнику капитана.

В шесть сорок я сняла трубку. Гудок был абсолютно чистым. Я набрала номер и попала на ту же женщину с британским акцентом, с которой разговаривала в самом начале круиза. Когда я сообщила ей, что произошло вечером (опустив весь криминальный сюжет), она подтвердила, что связь с берегом была нарушена из-за плохой погоды, равно как и прием телесигнала со спутника, но в настоящее время все в порядке.

Не совсем, хотела сказать я, но передумала.

Мы договорились с Сэмом встретиться в половине восьмого на прогулочной палубе. Несмотря на крайнее утомление, я не собиралась пропускать утреннюю пробежку и запланированный с ним после этого завтрак. Но часы еще показывали без четверти семь. Можно успеть что-нибудь предпринять в связи с этим криминальным сюжетом. И я уже решила, что именно. Следует поговорить с капитаном Солбергом лично. Соблюдая меры предосторожности, разумеется.

Я умылась, провела щеткой по волосам, натянула спортивную форму и пренебрегая лифтом, поперлась по трапам наверх, на ходовой мостик.

Ходовой мостик располагался всего на один уровень ниже Солнечной палубы, где находились бассейны и кафе под названием «Стеклянный башмак». По всему периметру рубки тянулись огромные застекленные окна (надо полагать, капитану важнее иметь хороший обзор, чем мне в своей каюте). Я обнаружила там раскладные диваны, на стенах — литографии в рамках, на полу — ковер океанской голубизны. Но главное — мужчин в ослепительно белой форме; золотые нашивки на кителях обозначали их ранг. Один из них поинтересовался, что мне здесь понадобилось в столь ранний час. Кстати сказать, доступ пассажирам в рубку, за исключением специально оговоренных часов, не ограничен.

— Прошу прощения, что вторглась сюда в таком виде, — сказала я, — но мне надо срочно поговорить с капитаном.

— Срочно? — переспросил мужчина, который представился первым помощником, хотя выглядел ни на день не старше восемнадцати. Он был скандинавом, как и капитан Солберг, и даже чем-то на него похож.

— Да, очень срочно! — повторила я, очень надеясь, что меня не выставят вон.

Первый помощник Нильсен пожал плечами и отправился на поиски капитана.

Пока он этим занимался, я бродила по рубке, разглядывая экран радара, навигационные карты, заправленные под стекло в рамочку дипломы и награды, которых удостоилась «Принцесса Очарование» за деятельность в туристическом бизнесе. Наконец прибыл капитан Солберг.

— Слушаю вас. Чем могу помочь? — спросил он.

Капитан оказался крупным, светловолосым, с жесткими чертами лица — настоящий нордический супермен. Впрочем, может, он только казался более крупным, чем на самом деле, поскольку я только видела его по телевизору и слышала по корабельной трансляции.