Чтение онлайн

– Либо не те... Понятно, - отмахнулся Шеф, - еще какие соображения? Только не тараторь так...

И я принялся вслух рассуждать - медленно и обстоятельно - в надежде, что порядок в мозгах наступит сам собою, непосредственно в процессе рассуждений.

– Итак, что мы имеем на сегодняшний день. Во-первых, два трупа - Перк и Франкенберг. Во-вторых, пропавшая информация о каких-то биологических исследованиях. Строго говоря, ее-то у нас как раз и нет, но то, что она пропала, - это факт. Далее, очевидно, существует некая связь между этими двумя убийствами и исчезновением данных с накопителей.

– Не то чтобы совсем очевидно, но... ладно, пусть будет так. Смерть Франкенберга, без сомнения, убийство, но вот Перк мог и сам выпрыгнуть. Шеф пытался возражать, но без видимой охоты.

– Да хоть бы и сам, но не без причины ведь. Адрес Франкенберга он стер перед смертью, следовательно, Франкенберг тоже замешан. Когда я отправился к профессору, убийца следил либо за мною, либо за домом и попытался убить нас обоих, потому что мы оба - и я и Франкенберг - связаны с Перком. Возможно, убийца не планировал убивать меня, но ему подвернулся удобный случай, к тому же он испугался, что Франкенберг мне все расскажет... В общем, тут все, на мой взгляд, понятно. Теперь о гномах. Когда я первый и единственный раз беседовал с Перком, я спросил о них напрямик. Перк все отрицал, но, по-моему, очень неубедительно. Добавьте к этому стертые локусы с гномами, рассказ самого Франкенберга и, наконец, снимки в его кабинете, и вы поймете, что гномы - не плод моего воображения. Гномы действительно существуют!

Последняя фраза у меня получилась что надо! Если бы кто-нибудь услышал только ее, то ему и в голову бы не пришло со мною спорить - кто же спорит с сумасшедшим. Но Шеф слышал все и потому сказал:

– А если "гномы" - это всего лишь название для биороботов, ведь Франкенберг ими занимался какое-то время. Надо бы показать твою запись о беседе с Франкенбергом специалистам по биороботам.

Делиться со специалистами мне не хотелось.

– Не стоит. Франкенберг действительно конструировал биороботов - лет двадцать назад. Что делал потом, никому неизвестно - вся информация исчезла. Стоило ли ее уничтожать, если бы он продолжал заниматься только ими. Из биороботов никто не делает тайны, они же, в сущности, та же нейросеть, только не на кристаллах, а на нуклеотидных цепях. А снимки? Биороботов не делают похожими на людей. Единственное исключение - детские куклы. Нет, тут что-то другое.

– А что нам вообще известно про Франкенберга? Кроме того, что он умер, - спросил Шеф.

– До того срока, что я назвал - довольно много. Учился на Земле, в Еврапе...

– В Европе... произносится - Европа, - вежливо поправил меня Шеф.

– А... ну да, в Европе, потом работал в ... э-э-э... (я боялся опять переврать название) в общем, справку я подготовил, она должна быть у вас. Я проверил - ни с кем из тех, кого мы знаем, я имею в виду сотрудников института и их окружение, в контакт не входил. В Институте антропоморфологии Франкенберг не работал. Но опять-таки, моя информация устарела уже лет на двадцать. Можно предположить, что он сотрудничал с Институтом, но негласно. Перк, безусловно, об этом знал. Среди уничтоженной информации наверняка было что-то, что указывало на такое сотрудничество.

– А не мог ли Перк сам ее уничтожить? Я уже задавался подобным вопросом, и потому ответ был у меня готов, если это можно считать ответом:

– Вся каша заварилась, когда пользователи пожаловались в ОИБ. Нужна ли была Перку такая шумиха? Не разумней ли уничтожить информацию потихоньку, без лишнего шума, без скандала.

– Резонно. Итак, кроме Перка и Франкенберга, в деле замешаны еще какие-то лица. Кто они - мы пока не знаем.

– Факт!
– радостно согласился я. Мне нравится, когда Шеф прав - в таких случаях с ним можно соглашаться не кривя душой.

– Да, забыл сказать, - продолжал тем временем Шеф, - я побеседовал со Службой Общественной Безопасности и я так понял, что жена Перка сказала им про комлог.

– Еще бы она не сказала - упаковку-то они бы в любом случае нашли!

– Ладно, для нас сейчас важно не это. Для нас важно знать, как скоро полиция найдет тебя и сколько будет стоить то, чтоб они от тебя отстали.

Я представил себя в тюрьме. Татьяна будет фрукты носить - такое вроде бы разрешается.

– Может, и не найдет, - робко предположил я, - или мне лучше исчезнуть на время?

– Ну-ну... хм, не найдет... Исчезновение тебе мало поможет, разве что, если ты исчезнешь навсегда...

Когда Шеф говорит "ну-ну", это означает, что он даже не может себе вообразить, что я должен сделать, чтобы загладить свою вину перед ним. За годы совместной работы он всего раза два говорил мне "ну-ну". Сегодня я услышал третье "ну-ну", и если к "ну-ну" добавить неявное предложение исчезнуть навсегда, то картина складывалась совсем безрадостная.

– В том кристалле, что я привез от Франкенберга, нашли что-нибудь?
– Я срочно переменил тему.

– Ничего особенного - только карту Южного Мыса.

– Зачем она ему?
– удивился я.
– Флаеры и так дорогу знают.

– Криптологи пока колдуют над ней. Может, чего и наколдуют.

– Надеюсь, вы не сказали им, откуда у нас этот кристалл?
– осторожно спросил я.

– А сам-то как думаешь?
– возмущенно ответил Шеф. Следовало ли понимать его ответ как "нет" - не совсем ясно.

Обменявшись еще парой-тройкой столь же информативных реплик, мы расстались. После провала с Франкенбергом мне следовало бы пойти к себе в кабинет и продемонстрировать служебное рвение, но настроения не было даже для того, чтобы имитировать работу. И я поехал домой.

Через час после возвращения засигналил домашний нейросимулятор, а когда я ответил, на экране появилась недовольная Татьяна.

– Я целый день тебя ищу! А ты - на звонки не отвечаешь, сообщений не читаешь!

Представляю себе: дымящиеся останки профессорской башни, а среди них лежит мой комлог, целый и невредимый, и то и дело принимает всякие вздорные сообщения. Я нехотя объяснил:

– Извини, было много работы...

– Какой еще работы?

А то она не знает, какая у меня работа.

– Опасной... Ты скажи мне лучше вот что: кто такой бикадал трипода?

– Кто-кто?
– удивленно переспросила она.

– Бикадал трипода.

– Не знаю, кто это, но могу предположить, как оно выглядит, - уверенно сказала Татьяна.

– Ну и как?

– Три ноги, два хвоста, голова, вероятно, одна, иначе назвали бы по-другому.

Объяснение не слишком понятное.

– И как такое может быть?
– снова спросил я.

– Не знаю. Может, четвертая нога атрофировалась в хвост. Или, например, было у него сначала две ноги, один хвост и два крыла, а потом одно крыло стало ногой, а другое - хвостом.

– Ты что, издеваешься?

– Ты первый начал.

– Ладно, проехали. Ты где?

– Я же написала - на Сапфо.

Сапфо - спутник (спутница, если опираться на легенду) Фаона.

– Ты так написала, что я не разобрал. Тоже мне нашла, где сапиенсов ловить.

– Какие там сапиенсы! На Фаоне они за собой чистенько прибрали, так, может, хоть на Сапфо что-нибудь оставили - следы или хвост отброшенный...

– Какой еще хвост?
– не понял я.

– Ты что, не помнишь? Фильм был такой. Там сапиенсы отбрасывали хвосты, как ящерицы. Люди искали сапиенсов, но находили только хвосты. А мне и хвосты не попадаются, - с грустью добавила она.