Чтение онлайн

Я рвусь к нему и в последнюю секунду падаю на колени, скользя по масляному пятну, пока не могу провернуться и подняться у него за спиной. Обхватываю рукой его горло и дёргаю назад, сжимая, пока он не отключается. Уронив его в масло, я прищуриваюсь, когда грязная тряпка шлёпает мне в лицо.

— Грубо, — огрызаюсь я, указывая на того, кто это сделал.

Схватив тряпку, я прыгаю на него, пока он пятится назад. Он поскальзывается и падает, и я падаю вместе с ним, вдавливая ткань ему в рот, пока он дрыгается и орёт, давясь ею, но это слишком медленно, так что я хватаю его за голову и дважды вколачиваю её в бетонный пол, пока он не перестаёт шевелиться. Прежде чем слезть с него, я поворачиваю ему голову, чтобы он не захлебнулся и не умер, а затем оборачиваюсь и вижу, как остальные идут на меня. Я знаю этот гараж как свои пять пальцев, поэтому, ныряя под их дикие удары, я веду их туда, куда мне нужно. Схватив одного за затылок, за его всклоченные каштановые волосы, я вдавливаю его лицом в масляную бочку и держу там, пока он дёргается. Я отбиваюсь ногой от другого, который подходит слишком близко, удерживая первого, пока он не перестаёт двигаться, затем отпускаю и поворачиваюсь к остальным.

Бросив взгляд на Ауто, я вижу, как он вскрывает ещё одно пиво и смотрит игру, даже не глядя на нас, и это заставляет меня ухмыльнуться, когда я пинаю рабочего, бегущего на меня. Он отлетает назад и врезается в ближайшую машину, и я прыгаю к нему, с грохотом захлопывая открытый капот ему по руке. Его лицо перекашивается, когда он орёт, и тут что-то тяжёлое бьёт меня по спине, заставляя меня хрипло выдохнуть и пошатнуться. Развернувшись, я хватаю гаечный ключ, который снова летит в меня, и дёргаю его владельца на себя, прежде чем врезаться лбом ему в лицо. Парень тяжело валится, а когда я оборачиваюсь обратно, мужик, у которого рука всё ещё зажата в машине, вытаскивает нож. Закатив глаза, я поднимаю капот, и он глубже заваливается в машину, уставившись на свою искалеченную руку. Я снова опускаю капот. На этот раз он попадает ему по голове. Я делаю это сильно, но не настолько, чтобы убить, и он оседает на пол, его пальцы размозжены и торчат в разные стороны.

Свист разрезает воздух, и я успеваю повернуться и увернуться от тряпки, брошенной мне в лицо. Подхватив украденный гаечный ключ, я швыряю его. Он вращается в воздухе и влетает мужику в лицо, вырубая его.

Кто-то хватает меня сзади, меня перебрасывают через крышу машины, и я с силой ударяюсь о землю. Бок начинает ныть, но я игнорирую это, когда он перепрыгивает сверху. Переворачиваясь на спину, я обеими ногами пинаю его в яйца, затем распахиваю пассажирскую дверь, пролезаю через середину и выскакиваю с водительской стороны. Когда он лезет следом, я захлопываю дверь ему в лицо. Его крик заполняет салон, когда он отшатывается назад, а я опускаюсь на колени и заползаю под машину, чувствуя, как остальные сходятся ко мне. Вытащив свою задницу из-под неё, я выныриваю с другой стороны и вижу, как они рыщут вокруг автомобиля. Пятясь, я оцениваю их. Их четверо – двое здоровенных ублюдков и двое парней помоложе, но все выглядят злобно.

У каждого уличного пацана есть этот особый взгляд, так что я его хорошо знаю и понимаю.

— Я не хочу причинять вам боль, — говорю им.

— А я хочу причинить боль тебе, девчонка, — откликается один из здоровяков. — Карма у меня под ботинком? Я стану богом.

— Ты долбоёб, но, полагаю, Ауто не нанимает по уровню интеллекта, — я вздыхаю. — Ну вперёд тогда, здоровяк.

С криком он бросается на меня, но я встречаю его на полпути, взмывая вверх. Я обвиваю ногами его горло и взлетаю вверх и вокруг, вколачивая локоть ему в голову и валя его на пол вместе с собой, пока он не вырубается. Я скатываюсь с его тела и предплечьем блокирую замах трубы. Рука мгновенно немеет, но пока мне плевать. Я дралась и с куда худшим. Однажды мне пришлось задвинуть кость ноги обратно под кожу, чтобы выиграть драку. Я сделаю всё, что нужно, ровно как и они.

Схватив брошенную трубу, я замахиваюсь вверх и по дуге. Я продолжаю махать, поднимаясь на ноги, пока мужик не падает, а затем поворачиваюсь к последним двоим. Подбросив трубу в воздух, я помахиваю ею им, даже не запыхавшись.

— Не хотите, случаем, акцию «два по цене одного»? Я проголодалась.

— Пошла ты! Ты нарушила правила!

— Да-да… — я разворачиваюсь и пинаю трубу в воздухе, и она шлёпает ему в лицо. Он падает. — Я в курсе. Ладно, как последний, кто ещё стоит, ты выигрываешь приз. Можешь выбрать, как я тебя вырублю. Думай тщательно, или я выберу за тебя.

Мужик выглядит растерянным, переводит взгляд с меня на своих валяющихся друзей, а потом роняет трубу.

— Скучно, — вздыхаю я. — Ладно, выберу я, — иду к нему, даже когда он пятится. Схватив его за край рубашки, я рву её вверх, оголяя мышцы, и обматываю ею ему шею, затягивая. Он кашляет и давится, пытаясь сопротивляться, но это бесполезно, и когда он падает, я вытираю руки и оглядываюсь. Некоторые уже приходят в себя, и я правда голодная, так что я иду к Ауто, который уже на третьем пиве. Допиваю своё и вытираю рот, натягивая куртку.

Наклонившись, я целую его морщинистую щёку.

— Спасибо, старик, — шепчу, прежде чем уйти, с тяжёлым сердцем и пустым желудком.

— Давненько не виделись, Кейн, — говорит Бутчер, входя в комнату. Я знаю его по его уродливой, блядской роже из досье, которые мы держим на потенциальные угрозы. Моя работа – знать всех, но Бутчер? Он призрак.

— Не думаю, что мы вообще когда-либо встречались лично, но ты, очевидно, знаешь меня. Повезло мне, — ухмыляюсь я, пока его люди отступают. — Мы точно не вращаемся в одних кругах, и мы никогда тебя не трогали, так что возникает вопрос… почему ты был настолько глуп, чтобы похитить меня? Я до сих пор жив, значит, причина есть.

— Приманка, — ухмыляется он. — Дело не в тебе, Сай. Ну, не полностью. Два зайца одним выстрелом.

Приманка? Это меня сбивает, но я этого не показываю.

Бутчер исчез много лет назад, просто полностью ушёл с радаров. До этого он привлёк наше внимание, набирая власть и деньги на оружии, наркотиках и женщинах, ему было плевать, на чьей он территории. Мы отметили его как проблему, а потом однажды – ничего. Почти все решили, что он мёртв, но не я. Я достал фотографию через один из своих источников. Я знал, что он прячется, зализывает раны, и теперь понимаю почему.

Его лицо – месиво. Огромный шрам тянется от виска до подбородка. Будто кто-то пытался расколоть его пополам. Один глаз изуродован, губы тоже искалечены. Он выглядит кошмарно. Он всё ещё высокий и крупный, пусть и на несколько лет старше, но это лицо…

— Как ты вообще выходишь на улицу с такой уродливой рожей? Маску носишь? — нож влетает в мою вытянутую руку, и я сдерживаю крик, когда рвутся мышцы и кожа.

— Вижу, ты всё ещё умничаешь. Думал, этот мир уже выбил из тебя это. Ничего, я всё ещё могу. Я очень хорошо ломаю людей, — мычит он себе под нос, подходя к столу и поднимая маленький кинжал. — Я точно знаю, чего люди боятся больше всего. О, на это ушло несколько лет, но я понял после множества проб и ошибок. Знаешь, ты напоминаешь мне питомца, на котором я впервые всему этому научился. Она тоже отказывалась кричать… поначалу, — он вгоняет кинжал мне в ухо. Мой слух взрывается, и крик срывается с моих губ. Я трясу головой, пытаясь выбить его, пока он выкручивает и проворачивает, прежде чем выдернуть. Я чувствую, как кровь стекает по лицу.

Он оглушил меня.

Ужас заполняет меня, и я в шоке смотрю на него. Никто не посмел бы сделать это с нами, так почему ему кажется, что он может?

Чего он хочет?

Прижимая окровавленный нож к моему лицу, он постукивает лезвием по моей щеке.

— Говорил же, что закричишь. Посмотрим, насколько громко, а? Великий лидер Сай… мне это правда понравится. Я, может, даже запишу и отправлю твоей маленькой семейке.

Мысль о том, что мои братья увидят то, что будет дальше… нет. Я не могу кричать. Не могу сдаться. Я не сделаю этого с ними.

Несмотря на боль, я направляю на Бутчера свою привычную, выдающую меня ухмылку. Годы, когда мне приходилось контролировать выражение лица, сейчас очень кстати.

— Постарайся.

Его улыбка исчезает, и мёртвенная рычалка искажает его гнилое лицо, когда он тянет окровавленный нож по моему.

— Прежде чем я закончу, я так изуродую твою рожу, что даже твоя собственная семья тебя не узнает.

Я не показываю реакции. Не могу. Если он записывает, как сказал, я не дам своим братьям поводов жалеть. Мне нужно найти выход отсюда. Другие держали бы меня живым, но ему плевать, выживу я или умру, по-настоящему. Я ему нужен для чего-то, но его жажда крови начинает перевешивать эту нужду.