Чтение онлайн

Тошнотворное чувство лишь утраивается, и комната вдруг сжимается вокруг меня. Кожа слишком горячая, я потею, и меня мутит.

Я была так уверена…

— Ты знаешь, где он? — спрашивает Кейн Оливера.

Я чувствую его взгляд на себе, обещание, которое он прорычал, когда я оставила его там гореть. Он не остановится, особенно теперь. Если раньше он злился, то сейчас он в ярости. Я едва могу дышать и уже не слышу слов Кейна. Я выскальзываю из комнаты, игнорируя их, и, прежде чем успеваю осознать, бегу вверх по лестнице и вылетаю в задний сад, жадно заглатывая воздух.

Рука успокаивающе гладит меня по спине.

— Вдох и выдох, вот так. Это просто паническая атака. Вот и всё. Дыши вместе со мной, спокойно и медленно.

Я даже не могу понять, кто это, потому что ощущения притупились. Кровь шумит в ушах, а зрение плывёт. Я крепко зажмуриваюсь, доверяясь тому, кто бы это ни был, чтобы он удержал меня в безопасности, пока я пытаюсь повторять его дыхание. Его мягкие шепотки больше похожи на звук, чем на слова, но я цепляюсь за них, как за спасательный круг, и когда наконец могу вдохнуть достаточно, чтобы выпрямиться, я вижу Зейна.

Он печально улыбается мне и раскрывает объятия. Прежде чем успеваю понять, я утыкаюсь в него. Я не кричу и не рыдаю, но беззвучные слёзы скатываются по щекам, намокая его рубашку. Он ничего не говорит, просто обнимает крепче.

Я не знаю, сколько мы так стоим, но он целует меня в голову, когда я немного успокаиваюсь.

— Мы найдём его и убьём, — обещает Зейн, но этого недостаточно.

Бутчер дважды избежал смерти, и оба раза я думала, что свободна. Я чертовски устала, мне страшно, и я вымотана.

Когда я больше не могу, я отступаю, не в силах встретиться взглядом с Зейном, и стыдливо вытираю лицо.

— Выясни, что сможешь, у Оливера, — я ухожу.

Он зовёт меня вслед, но я не отвечаю.

Не могу ответить из-за кома в горле.

Я прячусь от них. Признаю, именно это я и делаю. Дом большой, но они могли бы найти меня, если бы захотели. Братья дают мне время.

Я делаю глоток, позволяя алкоголю успокоить мои истрёпанные нервы и страх. Мне не следует пить, потому что он может прийти за нами снова, но я никак не могу остановиться. Сжимаю бутылку, пока иду, и оказываюсь в части их особняка, где ещё не была. Нужно спуститься по нескольким ступеням, но дверь начинает жужжать, когда я подхожу ближе, и открывается для меня.

Оказавшись внутри, я в шоке свешиваю бутылку с пальцев. Тут три этажа, а посередине гигантский «электрон», и всё это открытое пространство. Каждая марка байков и машин тянется, насколько хватает взгляда. Это как автосалон, только с самыми элитными машинами на свете, и он единственный в своём роде.

Господи, сколько же денег у этих мудаков? Надо было попросить больше.

Праздная мысль, пока я брожу по этому месту.

Ярость, которая помогла мне выжить после Бутчера, никуда не делась, но старый страх вернулся, тот самый, детский, когда я верила, что он бессмертен и его невозможно остановить. Я скорее умру, чем позволю забрать меня снова, но с этим ужасом тяжело бороться, и за всем этим прячется печаль.

Я думала, что всё кончено. Позволила себе забыть и наслаждаться жизнью.

Я была дурой.

Слышу, как открывается дверь, и знаю, что это они. Похоже, они закончили давать мне пространство. Я не оборачиваюсь. Не хочу, чтобы они или кто-то ещё видел меня такой, но особенно они. Мне нужно быть сильной, быть той Кармой, которую они знают, но сейчас здесь только сломанная Бэксли.

Сделав ещё один глоток, я смотрю на машины, мечтая сбежать, но знаю, что они меня найдут.

Они найдут меня где угодно.

Она стоит ко мне спиной и сжимает бутылку так, будто боится, что мы её отнимем, или будто собирается убить нас ею. Ни то ни другое меня бы не удивило. Бесшумно смещаясь в сторону, я вижу её профиль, и сердце ноет.

Она выглядит такой потерянной и одинокой, совсем не как моя обычная маленькая чертовка. Часть меня ненавидит видеть её такой, а другая часть трескается и сжимается, и мои защитные инстинкты с рыком вырываются на первый план. Её слабость болью отзывается в душе. Мне нравится, когда она сильная и счастливая, но видеть её такой…

Боже, я отдаю ей последний осколок себя.

Она мгновение смотрит на меня, ищет что-то в моём взгляде, и я позволяю ей увидеть всё, что она хочет. Когда она заканчивает, отворачивается, и я едва не шатаюсь от утраты её внимания. Все остальные знают, даже наши охранники, какую власть она имеет над нами, но она словно не замечает, пытаясь оттолкнуть нас.

Я позволяю ей думать, что она всё контролирует и что могла бы уйти, если бы захотела, но, если бы она попробовала… что ж, она оказалась бы прямо здесь, где ей и место.

Она заявила на нас свои права, и ей не позволено от этого уйти, не тогда, когда она украла наши сердца.

Очевидно, Бэксли ненавидит быть уязвимой, особенно перед нами, но я не позволю ей пройти через это в одиночку. Мы пытались дать ей пространство, но это не работало, так что теперь я буду здесь, вместе с братьями, пока ей не станет легче.

Её голос густой от непролитых слёз, когда она говорит:

— Какая машина самая дорогая?

Мы переглядываемся, прежде чем я указываю на «Bugatti» в углу, и она идёт к ней, покачиваясь, открывает дверь и забирается на водительское сиденье, а потом по гаражу разносится всхлип.

Мы подходим ближе, пока она делает глоток из бутылки и плачет, уткнувшись в кожу, а другой рукой бьёт по рулю.

— Если уж плакать, то лучше делать это в модной спортивной машине, да? — бормочет она, вытирая глаза, когда откидывается назад и делает ещё один глоток.

Опустившись на колено у открытой двери, я тянусь за носовым платком, но она опережает меня, вытаскивая из моего кармана кошелёк. Мои брови взлетают вверх, когда она открывает его, швыряет мне обратно и промакивает глаза пачками наличных.

— Даже у плохишей иногда бывает грустняшка, — сипит она, и я не могу сдержать тихий смешок. Даже когда ей больно, она всё равно умеет шутить, и я понимаю, что с ней всё будет хорошо.

Если это поможет, я бы выследил Бутчера, разорвал бы его на куски и подал бы ей его голову на блюде, но я знаю, что ей нужно быть частью этого. Бэксли должна знать, что он и правда мёртв, так что я не сделаю этого. Ей не нужно, чтобы мы защищали её так сильно, как мне хотелось бы. Ей нужно, чтобы мы доверяли ей и помогали, и именно это мы и будем делать.