Чтение онлайн

В этот момент Эри посмотрела в пустоту, словно рассказывала о событиях далёкого прошлого. Белый дым её сигареты, будто с чем-то смирившись, растворялся в воздухе.

— Прежде он никогда не был таким агрессивным в сексе. Похоже, настоящее желание у него могла вызвать лишь женщина, пережившая пытку, хуже которой не придумать. Он скрутил мне руки и сильно сдавливал пальцами шею. Я корчилась от боли, а он смотрел на меня с неподдельной жалостью и делал ещё больнее. Казалось, чем большее сочувствие я вызываю, чем жальче становлюсь, тем сильнее он возбуждается… До этого он спокойно относился к сексу и никогда ни на чём не настаивал. Наверное, ждал этот день, чтобы насладиться свежестью ощущений. Он всё спланировал изначально. Как можно его назвать после такого? Монстр, какие встречаются очень редко. Меня обуял ужас. Большинство людей проживает свою жизнь, ни разу не встретившись с подлинным монстром… Но страшнее монстра оказалось другое.

Рассказывая это, Эри не была пьяна. Она посмотрела на меня пронизывающим взглядом:

— Ни разу в жизни секс не вызвал у меня таких ощущений. Прежде это был самый обычный секс. Испытывая боль, я не могла возбудиться. Я не любила мужчин со странными пристрастиями, а когда была не в настроении, то и вовсе не хотела секса. Но в тот день я рыдала и кончала раз за разом. Я была жалкой. Я была в ситуации хуже не придумаешь. Но внутри всё горело огнём. Казалось, если он продолжит истязать меня, я смогу до чего-то добраться. Точно не описать, но передо мной возникло нечто белое и туманное, практически рядом. Это была моя суть, моя истинная природа. Я увидела, что на полу валяется брелок, который я носила на сумке. Я его купила на память о нашей совместной поездке, какой-то местный маскот. Этот яркий брелок резал глаз. В стакане, что был на столике, отражался свет лампы. Вода плескалась в такт нашим движениям. Белый тонкий дымок из увлажнителя рассеивался в воздухе. Навалившись всем телом, он сказал: «Твой врождённый характер, жизнь, в которой ты была победительницей, всё это существовало лишь для того, чтобы кто-то сделал с тобой то, что сделал я». Он двигался на мне, я плакала. От жалости к себе, от жестокости, которая сводила меня с ума. «Когда я увидел тебя, представил вот такой финал и с нетерпением ждал его…» Я не понимала, о чём он. Он не смеялся. У него было серьёзное выражение лица. Казалось, он смакует свои ощущения.

Я не знала, что на это ответить.

— Когда секс закончился, он как-то странно посмотрел на меня. Словно не понимая, как эта женщина, жестоко изнасилованная, может ещё дышать. Я была так истерзана, что от жалости он снова заплакал. И опять начал возбуждаться… Я беспомощно смотрела, как учащается его дыхание. Он кончил и снова возбуждался, мне стало жутко при мысли о том, что он со мной сделает на этот раз. В ужасе я выскочила из квартиры и понеслась со всех ног.

Эри слегка улыбнулась.

— Но на этом моя жизнь не закончилась. Ведь я больше десяти лет продержалась в компании, где на женщин смотрели сверху вниз. Я вновь устроилась на работу и днём ничем не отличаюсь от других офисных служащих. Такого секса у меня не будет никогда… И рана, которую нанесла мне эта встреча, не заживёт. Она — вечное свидетельство утраты. Тогда из меня что-то вырвали. Что-то очень важное. И это вовсе не работа, и даже не надежды на счастье. Что-то, лежащее гораздо глубже. Он извлёк это, попользовался и выбросил. Я не стану прежней. В тот миг я испытала удовольствие. Невероятное удовольствие. Такие раны не рубцуются. Вот что бывает, когда соприкоснёшься с монстром.

Она посмотрела на спящего Сёту.

— Мне неизвестно, что с ним случилось после и что он делает сейчас. Не знаю, когда именно был зачат Сёта, но это точно его ребёнок. Я ни о чём не могла думать. Проходил день за днём. Мой возраст и осознание того, что внутри растёт ребёнок, сильно тяготили, тем не менее я решилась родить. Мне сделали кесарево, так что я не знаю, больно ли было его рожать, но он такой милый, что я ни о чём не жалею. Скажи, разве он не прелесть?

Я кивнула. Почему Эри завела со мной этот разговор? Из чувства доверия? А может, ослабли те замки, что запирали эмоции?.. Уже тогда Эри сильно пила. Она становилась всё слабее, но окружающие этого не замечали, и даже я, находясь рядом, ничего не могла поделать…

Как-то ночью, во время сильного снегопада, она вышла одна из дома, словно кто-то позвал её. Эри была пьяна, оказалась на дороге и попала под машину.

В ту ночь я из окна смотрела на снег. Давно не видела такого в Токио. Луна сияла настолько ярко, что становилось не по себе. Сквозь тучи, откуда-то из глубины, лился призрачный свет и заполнял всё небо.

Мужчина, похожий на букашку, спал передо мной, его грудь мерно поднималась и опускалась. Из мусорного ведра торчал свёрнутый в трубочку еженедельник, на столе — пустая банка из-под пива и тюбик с какой-то мазью. Чужой гостиничный номер. Я потушила сигарету, сняла с толстяка халат. Хорошо, что он уже был раздет. Мужчина остался абсолютно голым. Я перевернула его лицом вниз, по-собачьи, слегка приподняла его зад, руки связала за спиной. Около рта накрошила фирменного гостиничного печенья. Затем вырвала из блокнота листок, написала: «Я люблю Рэнхо» [1] и прилепила ему на спину. Делая фотоснимок, я не могла сдержать смех. Я не чувствовала жара, но мне было куда веселее, чем с телеведущим. Если бы Эри это увидела, она бы тоже смеялась. Эри всегда была сдержанной и спокойной, но это её рассмешило бы. И Сёту, наверное, тоже.

Жаль, что ночь пасмурная, — при виде такой сцены смеялась бы и жестокая луна…

Воскресный вечер в Икэбукуро.

Толпы людей наводнили улицы. Неоновые вывески с надписями проявляли собственную волю. Они сталкивались друг с другом и заливали пространство ярким светом. Я шла по переулку вдоль западного крыла станции, стараясь всем телом почувствовать ночной город. Где-то вдалеке полыхало пламя. Красные маячки пожарных машин бесцеремонно прорывались даже сквозь неоновый свет, останавливая движение пешеходов и машин. Над зданиями клубился серый дым. Огонь, несущий людям несчастье, стал причиной шумихи, и этот гвалт, как на празднике, делал ночь жарче. Светила луна.

С давних пор это небесное тело в европейских языках называли луной, от него же пошло и название психического расстройства — лунатизм. Недаром слова «луна» и «одержимость» неразличимы на слух [2] . Биологические сутки человека составляют двадцать пять часов, и это ближе к лунным суткам, которые длятся двадцать четыре часа сорок восемь минут, чем к двадцатичетырёхчасовому циклу, за который Земля совершает оборот вокруг своей оси. Лунные и солнечные сутки не совпадают. Человека притягивает луна, а не солнце; ночь, а не день; лёгкое безумие, а не тихие будни.

В детстве я не хотела встречаться с людьми. Целыми днями сидела в комнате, а вечером незаметно для всех выходила из приюта и смотрела на небо. Там всегда висела луна. Я ничего не знала о жизни, но тщательно изучала всё, что, как мне казалось, связано со мной. Луна была далеко-далеко, но её непостижимый свет озарял ночное небо.

Я шагала по глухому переулку, ночной гомон становился всё тише. Где-то впереди раздавались голоса. Посмотрев в ту сторону, я увидела, что перед входом в бар-идзакая мужчина, по виду клерк, орёт на женщину. Не знаю, из какой она страны, но точно не японка, какая-то другая азиатка. Её внешность бросалась в глаза в этом районе. Мужчина был пьян и агрессивно настроен. Интересно, если бы перед ним стоял крепкий чернокожий парень, он вёл бы себя так же? Скандалист выкрикивал какую-то чушь про нынешнюю обстановку в Японии. В его интонациях сквозило пренебрежение и дискриминация. Такие типы унижают других, чтобы почувствовать собственное превосходство. Они бессознательно к этому стремятся, поскольку не уверены в себе. Пытаются как-то компенсировать свою неполноценность. Костюм мужчины запачкался и выглядел будто с помойки. Я направилась в их сторону.

— Эй, приятель, кончай бузить! Эту территорию контролирует иностранная банда.

— Чего?!

— Они здесь главные и не любят проблемы… А ты что, не в курсе?

Услышав мою уверенную ложь, приятель скандалиста — мужчина с круглым лицом — попытался его утихомирить. Тот сделал вид, что перестал орать лишь потому, что его остановили, постепенно понизил голос, ещё некоторое время что-то бурчал, но вскоре свалил. А ведь эти типы, возвращаясь домой, обнимают своих детей, выступают присяжными в суде и напыщенно вещают про гражданскую ответственность…

Женщина не вызывала во мне сочувствия. Я прошла мимо, даже не взглянув в её сторону.

Я опять посмотрела на луну. Она продолжала испускать влажное сияние. Когда древние люди наблюдали за тем, как луна растёт, становится круглой и убывает, они думали о собственной жизни. Неизменный цикл наводил на мысли о судьбе, предопределённости. Но я не верю в рок и не люблю предсказания.

Кимура, зазывала из бара, издалека помахал мне рукой. Он любитель волочиться за женщинами, но зато помогает в той части работы, которую я не могу сделать сама, и в этом плане я доверяю ему. Когда-то давно, ещё работая в клубе, я попросила Кимуру найти врача. Нужно было госпитализировать одну девицу, но так, чтобы не узнала полиция. Девчонка работала со мной и подсела на иглу. Тогда, получив деньги, он сделал всё в лучшем виде. Я помахала в ответ. Лунный свет окрасил пространство за Кимурой в голубой цвет. Серебристые лучи проходили сквозь белые клубы выхлопных газов…