Чтение онлайн

– Во-о-о-т уж спасибо! – заерничал Жданов. – Я так мечтал об этом!

– А ты не усмехайся, голубчик! На зоне по-другому запоешь!

– Я туда не собираюсь!

– Суд тебя определит, – следователь нацепил на лицо холодную маску безразличия. – Жаль, что мы не смогли понять друг друга.

– Да и не старались, – прошептал Жданов, ерзая на стуле.

– Даю сутки! Иди в камеру и думай!

– Обязательно!

Дежурный защелкнул наручники на запястьях Дани и уже на выходе сказал:

– Товарищ майор, к вам там пришли…

СГУ.

Лапин чувствовал себя предателем. Покидать университет и свой факультет сейчас, когда на каждом шагу заговоры и интриги – преступление, но никакого другого выхода не наблюдалось. После того, что устроил Иванов, профессор не сомневался в том, что менты не оставят его в покое. Какая-то доля его вины была во всем этом, и физкультурник был прав – поздно спохватился. Нужно было сразу рассказать о том, что видел. Мальков не внушал надежд на светлое будущее уже давно и всем было понятно, что его скоро заменит другой управленец. Лапин мог бы пойти сразу к Иванову, но откуда ж было знать?

Было время, когда самого Аскольда предлагали на пост ректора. Он отказался, но лишь сейчас понял, что снова был неправ. Горько было и от мысли, что Жданова уберечь так и не получилось. Многие думали, что профессор ненавидит его, но на самом деле Даниил был для Лапина как сын. Как известно, самое рьяное отрицание есть ничто иное, как утверждение. Филолог переживал за всех своих студентов одинаково, но вот Жданов всегда был в приоритете. Парень отличался от многих учащихся здесь истинной харизмой и мозгами. Он был наделен многими талантами. Это правда.

Лапин умел ценить рвение к знаниям. Жданов демонстрировал отличные задатки. Все два с половиной года. Дисциплина – это уже отдельный вопрос. Увы. С этим не всегда было так гладко, как хотелось бы. Даниилу не хватало чувства локтя. Никогда не хватало. Но ведь нет идеальных. Лапин многое прощал парню за то, что тот оставался верным филфаку в любой ситуации. Лапин даже немного завидовал своему студенту: Жданов пользовался успехом у женского пола. Диким успехом. Может, потому, что молод.

Хорошо, что никто так и не понял истинного отношения. Лапину не хотелось бы глупо выглядеть и оправдывать убийцу. Но в глубине души почему-то он не подозревал Даню в совершении этого преступления. Не подозревал. Он бы грудью бросился его защищать, если бы знал, что получится. Заявление по собственному было написано давно. Ещё до сокращения, под которое он попал не без помощи Малькова. Аскольд Прокофьевич с листом в руках направился к Иванову за печатью, но в тот момент, когда он открывал дверь услышал весьма странный разговор, после которого фраза: «Я люблю Жданова!» привела его в тихий ужас от осознания того, кем являлся человек, изрекший это.

– Аскольд Прокофьевич? – Макар Бобровский сразу сильно побледнел. Лапин уловил это. Рядом стоял Лимов. Тот самый Лимов, кажется, старший из братьев. Один из тех братьев, что состряпали докладную на Жданова. Его тогда окрестили вором. Если пораскинуть мозгами, то станет понятно, почему это произошло именно так. Аскольд Прокофьевич хорошо всё помнил.

– Здравствуйте, господа. – Аскольд ещё не повернул ключ в замочной скважине. – Не поздно ли для визита?

– Что? – Бобровский спохватился. – Простите!

– Ничего, – снисходительно выдал декан. – Главе профкома опоздание простительно.

– Я напишу объяснительную.

Клей дёрнулся: не хватало ещё того, чтобы бы этот ботаник накатал сочинение про то, как его отымел Крис во всех позах!

– Конечно, напишешь, – улыбнулся мужчина. – Не одну. Зайдешь ко мне после окончания пары!

– Спасибо, Аскольд…

– Исчезни, – тут же сказал декан, смотря на застывшего Лимова. Кажется, появилась идея.

Макар, улепетывавший так быстро, выглядел как всегда комично. Андрей давил улыбку и чертыхался про себя – он не хотел палиться при чужом человеке. Что теперь делать? Только перевести всё в шутку.

– Весьма серьезное заявление.

– Вы про что? – заморгал Лимов.

– Сами знаете, про что я, – Аскольд не стал вдаваться в подробности. – Могу я с вами переговорить наедине?

– Зачем? – насторожился парень.

– Не каждый день встречаю людей с гомосексуальной ориентацией, – с издевкой начал декан филфака. – Интересно, знаете ли…

– Я обязан подчиняться?

– Нет, но это в ваших интересах, – сказал Лапин и решил, что его увольнение пока откладывается.

СОЧИ.

Чтобы понять, с чего начались проблемы, нужно, во-первых, успокоиться. Бероев отряхнулся, встав с земли, и сел за руль. Он знал, куда нужно ехать. И зачем. Для Игната не стало неожиданностью то, что его исполнитель сработал так непрофессионально. Можно даже сказать халтурно. Жданов жив. Это раз. Жданова взяли менты. Это два. Малик его обманул. Это три. И, наконец, он сам всё ещё в зоне риска. Это четыре. Есть над чем задуматься, верно?

Бероев гнал «Порше» к тому самому месту, где оставил последние инструкции, которые, как оказалось, были не выполнены. Вопрос: почему?!

Кавказец пожалел о том, что у него нет оружия. Он не стал брать ствол на гонки. В противном случае разборки быстро бы закончились. Перестрелять нахер всех – лучший выход.

Бероева порадовал тот факт, что никто не решился ему перечить, что-то спрашивать и даже прошмыгнуть мимо. Игнат завидел того, кто был ему нужен. Он посигналил, и когда дверца захлопнулась, резко дал по газам. Так резко, что кое-кого пригвоздило к спинке кожаного низкопрофильного сиденья. Через пару минут они отъехали ровно настолько, насколько возможно было. Кругом чистое поле. Бескрайнее, как идиотизм в России. Игнат усмехнулся:

– Если я тебя здесь грохну, то никто никогда не найдет…

– А ты не торопись! – рыкнули в ответ.

– Пригодишься ещё? – продолжил веселиться Бероев, хотя на самом деле ему казалось, что сейчас он не выдержит.

– Уже пригодился.

– Зачем? – усмешка. – Я и без тебя мог обойтись!

– Ты же хотел подставы! Я всё сделал! В чем проблемы?

– Кто передал тебе мой сверток? – поинтересовался Бероев, закуривая.

– Тот, кто должен был! – невозмутимо ответил собеседник.

– Кончай базар! Он слился! И меня чуть не слил! Менты нарисовались слишком рано!

– Да ладно? – настал другой черед усмехаться. – И он не испугался твоих угроз? Уважаю!

Бероев выкинул сигарету и посмотрел на соседнее сиденье так, словно там был не человек, а насекомое. Кавказец хотел, чтоб оппонент почувствовал себя жалким и никчемным. Просто понял, насколько он слаб.

– Ещё одно слово, и я тебя убью.

– Голыми руками?

– Ты не успеешь закричать, – прошипел Бероев. – Поверь.