ЖАНРЫ

Кармелита. Наследники: лёд и пламя
Шрифт:

– С чего вдруг ты решила увидеться? – Лачо бесцеремонно разглядывал женщину. – Соскучилась?

– Кому ты нужен! – фыркнула та. – Видно, моё послание прочитал невнимательно, раз задаешь такие глупые вопросы!

– Хорошо, я слушаю, – мужчина перешел на сухой деловой тон.

– Хабарова скрутило. У него острая почечная недостаточность и врачи не уверены, что он выкарабкается…

– Да? – цыган вдруг подумал о том же, о чем думал сидя в кабинете Бероева. – И что теперь?

– Подумай хорошенько! – бизнес-леди поставила руки на пояс. – Ты прикидываешься или правда не понимаешь, что может стать с его компанией?

Лачо всё прекрасно понял, но не спешил огорчаться или наоборот – радоваться, ведь Ирина позвала его не просто так.

– Почему ты меня информируешь? – он удивленно поднял бровь.

– Да потому, мой дорогой, что мы все эти двадцать лет работали на одного и того же человека! Правда вот, ты стал его правой рукой, а я довольствовалась объедками!

– Подожди, – брюнет потер вспотевший лоб. – Ты хочешь поделить его компанию? Сейчас? До того, как он отбросит коньки?

– Дурак! – женщина чуть не влепила юристу подзатыльник. – Я была у него только что и просила право подписи, но старый отказал! Может, у тебя что-то выгорит!

– Ах, вот как?! – Лачо разозлился. – Значит, как делиться, так «не буду», а как уломать на право подписи, так «действуй», да? Нет, милашка, не выйдет!

– Не будь ты идиотом! – Ирина психовала пуще самого Саппоро. – Неважно, кому достанется компания, главное, чтоб Бероев не узнал о том, что Хабаров больше не руководитель! Иначе он нас по миру пустит! Теперь дошло?!

– Вообще, ты права, – согласился цыган. – Ну и когда мне к нему зайти?

– Прямо сейчас, до утра журналюги могут всё разнюхать, и тогда понесется душа в рай! Ты их знаешь!

– Как сейчас?! Я не готов!

– Да что там готовиться-то?! Зашел и сказал, мол, так и так, Сергей Витальевич, нужно что-то решать…

– Ладно, – он выдохнул. – Попробую.

Поднявшись на второй этаж, юрист остановился у первой двери, выкрашенной в зеленоватый цвет водоэмульсионной краской, на которой красовалась табличка: «Хабаров С.В.», так же имелись данные о его весе, росте, месте работы и так далее. Медсестра приветливо кивнула, пропуская посетителя внутрь. Оказывается, за деньги любой каприз пациента становится законом.

«Ну и что это за тупизм?! А если, не дай Бог, какой-нибудь недоброжелатель проникнет и решить грохнуть бедолагу? Они бы ещё тут написали его зарплату и домашний адрес, электронную почту, и имена детей!», – усмехнулся мужчина, оглянувшись на табличку ещё раз, и помотал головой.

У богатых, как известно, свои причуды, отличающиеся от причуд смертных. Теперь понятно, почему Ира так боялась журналистов. Могла бы выйти неплохая статейка в желтой прессе, если бы хоть одна «крыса» с диктофоном и фотоаппаратом увидела эту ДВЕРЬ! Вот же подстава-то бы была!

– Сергей Витальевич, здравствуйте!

Олигарх лежал лицом к окну, сквозь плотные жалюзи на которых еле-еле пробивался свет фонарей. Палату освещала специальная лампа, не режущая глаза, включающаяся и выключающаяся по хлопку. Большая современная больничная койка с пультом регулировки спинки, тумба с плазменным телевизором в другом углу, раковина и за отдельной дверкой персональный туалет – вот и весь нехитрый, но со вкусом подобранный интерьер. Хотя, какой тут вкус, когда из обеих рук торчат капельницы и монотонно тикает сердечный аппарат, словно ведет обратный отсчет дней? Правильно, никакой.

На слова Хабаров не отреагировал. Он знал, зачем пришел юрист. Как же хотелось встать и дать в наглую морду кулаком. Пару раз.

– Как вы? – дежурный вопрос, который задавали по десять раз на дню молоденькие медсестры.

– Ты же не за этим пришел, верно? – разворачиваться в сторону собеседника не было ни сил, ни желания. – Знаешь, а я не удивлен.

Лачо же был рад, что Хабаров не видит его. Может, удастся скрыть волнение.

– Сергей Витальевич, я хочу поговорить с вами насчет нашей компании.

– Нашей?

– То есть вашей, – поправился юрист, внутренне чертыхнувшись. – Вы больше, как я полагаю, не сможете руководить ею?

– Я пока ещё не мертв, а живой может руководить всем, чем угодно! – Сергей усмехнулся. – Ты зря пришел, Лачо! Зря! Лучше уходи!

– Что? – цыган обошел койку и заглянул в глаза боссу. – Ну уж нет! Я не для этого столько горбатился, чтоб сейчас взять и уйти восвояси! Я требую то, что заработал!

– А как же твоя зарплата? – Хабаров огорчился, поняв, что оправдались его худшие опасения. – Ты её заработал, и ты её получаешь! Или тебе мало?

– Да, мало, – словно удар, прозвучали слова.

– И чего же ты хочешь?

– Право подписи! – Лачо был настроен более чем решительно.

– А ты мне кто? – олигарх не собирался сдавать позиции. – У меня есть сын, который вступит в права наследования через полгода после моей кончины…

– Ваш сын не может управлять!

– А ты, стало быть, можешь? – с издевкой протянул Сергей Витальевич. – Я наслышан о переговорах с Бероевым, и я знаю о цели твоего визита к нему.

Саппоро скрипнул зубами. Откуда? Нет! Только не Ирка!

– Ты приходил покуражиться, – утвердительно произнес Хабаров до того, как цыган успел что-то возразить. – О чем вообще может идти речь?

– Я защищал ваши интересы! – вспыхнул Лачо.

– Каким образом? Угрожая мэру? Пора бы тебе усвоить, что я не веду бизнес подобными методами!

– Если ваша компания попадет к нему в руки, то погибнет!

– Да, это так… – тяжело вздохнул больной.

– Тогда в чем я неправ?!

– Да в том, что действовал за моей спиной! – рявкнул Сергей, закашлявшись. Приподнявшись на локтях, он смог отдышаться. – Ты забыл, что я не отдавал тебе приказа проводить какие-либо манипуляции?!

– Я всего лишь проявил инициативу!

– Это решение стоило тебе моего доверия.

– Что? – опешил цыган.

– Я запрещаю тебе вести переговоры от моего имени! А ещё раз включишь режим «соображалок», будешь уволен к чертям!

– Вы же сами хотели, чтоб я стал вашим преемником! Разве нет? – Лачо почувствовал, как земля уходит из-под ног.

– Я ни разу не упомянул об этом! Это ты сам себе чего-то напридумывал! – разозлившись, бросил Хабаров. – Компанию я могу и продать!

Поделиться с друзьями: