Чтение онлайн

Губы Алистера изогнулись.

— Нет. Мегера уже позаботилась об этом. Просто скажите труппе, что их отпустили. В доме с привидениями будет не хватать персонала, пока я не найду замену.

Он повесил трубку и швырнул телефон Алу, который поймал его и спрятал обратно в карман моей юбки. Затем Ал принялся мыть мне волосы, а инспектор манежа стоял с таким же зловещим видом, как и всегда. Смотрел. Что-то замышлял.

Чего бы я только не сделала, чтобы прочитать этого ублюдка.

Была эта первобытная маленькая часть меня, которая требовала спаривания. Смертные не подойдут. Мое тело физически восставало, как бы я ни пыталась вернуться до того состояния, как присоединилась к «Грешники Сайдшоу». Подойдет только самый могущественный, защищающий и мужественный из демонов. И Алистер был королем их всех.

Не имело значения, что у него была врожденная злоба, которая доводила меня до крайности. Не имело значения, что это был хитрый монстр, который выторговал мою девственность, чтобы держать мою киску запертой, как у средневековой монахини.

Не имело значения, что он был самим дьяволом.

Он будет моим.

Я знала, что подцепила его на крючок. В противном случае он бы вообще не позволил мне присоединиться к цирку. Он не хотел бы, чтобы его тень следила за каждым моим шагом. Он не был бы таким собственником, выкалывая глаза работникам труппы только для того, чтобы я не была последней, кого они когда-либо видели.

И он бы не стоял там, выглядя таким очарованным таким простым зрелищем, как я принимаю ванну.

Ага. Я обвела его вокруг своих рогов. Все, что мне нужно было сделать, это заключить сделку.

— Когда ты будешь лучше контролировать свою истинную форму, ты пометишь меня?

Брови инспектора манежа взлетели вверх от моей внезапной вспышки. Признаюсь, это был смелый вопрос. Но мне все равно. Все хорошее в моей жизни сейчас происходило потому, что я этого требовала. Если бы просто ждала, пока что-нибудь произойдет, я бы все еще жила в своем «Фольксвагене», ползая по грязным стоянкам грузовиков в поисках следующей подпитки.

— Возможно.

— Возможно? Что черт возьми, это значит?

— Даже если я покормлюсь и смогу лучше контролировать свой голод, это не значит, что ты сможешь меня пережить.

Я погрузилась глубже в ванну, пока линия воды не дошла до моего подбородка. Скорчила притворное надутое лицо сквозь горы пузырей.

— Я пережила огонь Демона, сохранившего истинную форму. Его огонь меня совсем не обжег.

Тень задумчиво кивнул.

— Это потому, что теперь я верю, что вы истинная пара. Раньше я только предполагал, но после того, как увидел, что произошло в шатре часовни… Теперь этого нельзя отрицать.

— Что именно значит истинная пара?

— Просто вы биологически более совместимы, чем любой другой партнер. Это не значит, что у вас с ним не может быть других меток и партнеров, просто связь, которую вы разделяете, будет гораздо более чувствительной. Как только вы станете носить метки друг друга, вы будете связаны с ним на гораздо более интимном уровне. И это навсегда.

— И поэтому он убил свою бывшую возлюбленную? Она не пережила его пламя, потому что не была его настоящей парой?

Алистер склонил голову набок, часть его длинных волос упала ему на плечо.

— Я подозреваю, что да.

— Итак… Это значит, что я создана, чтобы справляться со своими партнерами, верно? Так что, если я смогла справиться с истинной формой Демона, я смогу справиться и с твоей.

— Это совершенно другое. Мы с тобой не истинная пара. Просто потому, что между тенями и суккубами ничего подобного не существует.

Он подошел к краю ванны и присел на корточки, положив предплечье на одно колено.

— Хочешь знать правду? — Спросил он, и от его низкого тона у меня по телу пробежал холодок.

— Всегда.

— Последние два десятилетия я был образцом самоограничения. Пока не появилась ты. Теперь я чувствую, что медленно рвусь по швам… Возвращаюсь к тому монстру, которым когда-то был.

Он наклонился над краем ванны, его прохладные губы коснулись моего уха, и он прошептал:

— Тьма внутри меня отчаянно хочет попробовать тебя, Маленький Демон.

Мурашки побежали по моей коже. Человеческая часть мозга закричала от ощущения кожи этого хищника на моей, в то время как суккуб наполовину растаял от его прикосновения. Я поддалась побуждениям — я всегда так делала — и повернула голову, чтобы запечатлеть его губы в поцелуе.

Его рот оказался теплее, чем я ожидала. Он истощал вкус человека и темной магии. От простого, невинного поцелуя у меня закипела кровь, а тело запылало. Когда я просунула язык ему в рот, чтобы углубить поцелуй, он отстранился.

Я преследовала его губы, и из меня вырвался всхлип от его потери.

— Пожалуйста. Ты не причинишь мне вреда.

Он вздохнул, проведя пальцами по темным локонам волос.

— Причиню. Я не создан для спаривания со смертными. Моя форма монстра… довольно большая.

Я моргнула и оживилась при словах «монстр» и «большой».

— О каком большом масштабе мы говорим? Большой как у порнозвезды? Или типа, большой как Годзилла?

Он усмехнулся. Его смех всегда заставал меня врасплох, поскольку звук был настолько нечеловеческим.

— Слишком большой для маленькой дырочки между твоими ногами, Питомец.

— Ты же лучший маг Верхней и Нижней стороны, верно? Разве ты не можешь просто — и я не могу поверить, что говорю это — сделать его поменьше?

— Я могу сдерживать свои темные побуждения, пока меня питают. Именно для этого «Грешники Сайдшоу» были созданы в первую очередь. Чтобы собрать ужас и страх, и все это для того, чтобы я был сильным. Я питаюсь местами смерти. С моральной точки зрения мне приятно питаться теми, кто желает умереть. Но это не способствует полноценной диете.

— Вот почему моя мама убивала невинных. Цирк был открыт для всех, верно? Люди и монстры. Тогда еще не было такого понятия, как места смерти.

Алистер напрягся при упоминании моей матери.

— Весь шатер был местом смерти. Она даже пускала детей в цирк. И ни одна душа не пережила ни одного выступления.

— Похоже, она заслужила смерть.

В комнате воцарилась колючая тишина. Я отмахнулась от Ала, и тот исчез в клубе теней. Села, подтянув колени к подбородку.

— Я боюсь быть похожей на нее.

Инспектор манежа поднялся на ноги и посмотрел на меня таким взглядом, от которого у меня сжалось сердце.

— Ты совсем не похожа на нее.

— Знаешь, что смешно? Мой отец мало о ней говорил, но когда наконец сделал это, стало ясно, что он влюблен в нее и убежден, что она хороший человек.