Чтение онлайн

Кьяра лишь пожала плечами, не желая рассказывать Луке о своей матери. Но ее тронул его мягкий голос. Давно никто не испытывал к ней такого сочувствия.

— Помочь тебе найти его?

— Мне ничего от тебя не нужно.

— Как хочешь. Больше не стану предлагать свою помощь.

— Я просто хочу, чтобы ты меня отпустил.

— Ты же вчера сказала, что не убежишь.

— Я передумала.

— В таком случае я оставляю тебя. А ты поразмышляй о женском непостоянстве.

Смеясь, он закрыл за собой дверь и запер ее.

Кьяра сидела взаперти уже три дня. Молчаливые слуги приносили еду и убирали посуду, развешивали и раскладывали по шкафам новую одежду. Все, что ей оставалось делать, так это перебирать синие бусы и смотреть в окно на канал и снующие по нему лодки, завидуя их свободе. Если это его способ сделать ее более сговорчивой, она…

Ход ее мыслей был прерван появлением Дзанетты с большим подносом в руках.

— Рада тебя видеть, Дзанетта.

Кьяра подошла к двери, чтобы закрыть ее за служанкой. Внимание девушки привлек ключ, торчавший с наружной стороны. Сейчас она вряд ли сможет им воспользоваться, подумала Кьяра, невольно разжав пальцы. И тут бусы выпали у нее из рук.

Наклонившись, чтобы их поднять, она обнаружила, что те свободно проходят под дверью. Ее взгляд снова упал на ключ. Виновато оглянувшись на Дзанетту, занятую подносом, Кьяра присела и просунула в щель пальцы. Ее сердце бешено забилось: места достаточно. Только бы Дзанетта забыла ключ в замке.

— Где ты пропадала все это время? — стараясь скрыть волнение, спросила Кьяра.

— Помогала синьоре Эмилии развешивать для сушки лекарственные травы. Мы это делаем каждую осень.

— Не могла бы ты немного посидеть со мной? — попросила Кьяра, но не только потому, что хотела отвлечь внимание Дзанетты, но и чтобы немного поболтать. — Передай синьоре Эмилии мою просьбу: пусть мне дадут какое-нибудь рукоделие, а то я изнемогаю от скуки.

— Хорошо, — ответила служанка и присела на краешек стула.

Кьяра сняла крышку с блюда и, положив себе в тарелку внушительную порцию равиолей, пододвинула блюдо Дзанетте.

— Угощайся.

— Нет, мне нельзя, — сказала девушка, боязливо оглянувшись на дверь.

— Не беспокойся. Никто тебя не увидит и не накажет. Расскажи, как давно ты служишь в этом доме? — Кьяра еще ближе пододвинула блюдо к Дзанетте.

— С десятилетнего возраста. Уже почти семь лет. — Она все же решилась взять ложку. — Хозяева ко мне добры. Они меня не выгнали даже тогда, когда я заболела лихорадкой прошлым летом.

— Твои хозяева дон Алвизе и синьора Эмилия?

Дзанетта кивнула.

— А дон Лука?

— Он редко здесь бывает. Он помощник адмирала Анджело Эмо и почти все время в плавании.

— В плавании? — Кьяра на секунду задумалась. — А в Тоскане он не бывает?

— Не знаю. — Дзанетта заерзала на стуле. — Мне пора на кухню.

— Погоди. Скажи, дон Алвизе и синьора Эмилия все еще думают, что я любовница дона Луки?

— Не знаю. А разве нет?

— Нет.

— Тогда зачем он вас здесь держит? И покупает вам вещи?

— Затем, что он хочет сделать меня своей любовницей. — У Кьяры неожиданно пропал аппетит, и она отодвинула тарелку.

— А вы этого не хотите? — недоверчиво спросила Дзанетта.

— Я не буду ничьей любовницей!

— Но он ведь такой красивый! И добрый.

— Добрый?

— Не то что его брат.

— Ты же только что сказала, что его брат был к тебе добр.

Дзанетта прикусила язык, вспомнив, что ей запрещено говорить о доне Маттео.

— Мне надо идти. Когда прийти за посудой?

— Можешь забрать ее прямо сейчас. — Кьяра старалась не смотреть на служанку, боясь выдать себя.

Дзанетта собрала со стола посуду, а потом поставила поднос на пол, чтобы открыть дверь. Потом она ногою выдвинула поднос в коридор и собралась закрыть за собой дверь. Кьяра, надеясь, что девушка забудет взять с собой ключ, если ее чем-нибудь отвлечь, окликнула:

— Дзанетта!

— Да?

— Я передумала. Оставь что-нибудь, может быть, я попозже поем. — Кьяра взяла первую попавшуюся тарелку и вилку. — Надеюсь, что завтрак принесешь мне ты и мы снова сможем поболтать. Спокойной ночи. — Улыбнувшись, Кьяра закрыла дверь.

Затаив дыхание, она слушала, что будет дальше. Дзанетта повернула в замке ключ. Когда ее шаги замерли в конце коридора, Кьяра чуть было не заплакала от радости: ключ остался в замке! У нее появилась надежда!

Он оставил ее одну на целых три дня, и еще неизвестно, кто из них страдает больше. Чего он хочет этим достичь? Вряд ли заточение ее испугает, но все же она, возможно, станет более сговорчивой.

Сколько раз за эти три дня он был на грани того, чтобы ворваться к ней в комнату. Но всякий раз его останавливала мысль: а что дальше? Потребовать, чтобы она ему подчинилась, потому что у него больше нет сил ждать? Потому что он ее кормит и одевает? Потому что купил ее? В таком случае грош цена его заявлению, что он не станет брать ее силой.

Лука смотрел на свое отражение в зеркале над камином и не понимал, что с ним происходит. Много лет он жил так, как предписывали ему его призвание, его долг — перед семьей, перед страной. В его жизни не было ничего, кроме мимолетных увлечений, но это не может служить оправданием глупостей, совершенных им в юности, и враждебности, которая была в крови всех Дзани.

И вот теперь, в течение всего нескольких дней, все круто изменилось. Абсолютно все.

Кьяра. Она пробудила в нем чувства, которые были ему неподвластны. Она стала для него наваждением, мысли о ней не оставляли его ни днем, ни ночью.

Интересно, размышлял он, не ее ли сверхъестественная сила и влияние на него толкнули к участию в этом заговоре? Если бы она не вырвала его из привычной размеренной жизни, выслушал бы он того человека в маске, который уже во второй раз разыскал его? Стал бы увлеченно внимать его настойчивому шепоту, его словам о свободе, о величии Венеции, о славе?

Сегодня он оделся попроще. Потом, как ему посоветовали, надел длинный плащ и треуголку, закрыв лицо белой маской. Такой наряд гарантировал, что его не узнают. К тому же маске не задают вопросов. Тысячи мужчин и женщин будут сегодня одеты так же, как он, и никто не обратит на него внимания.

Лука спустился к поджидавшей его у дома гондоле. Канал уже был окутан ночным туманом.

Кьяра стояла у окна. Он увидел ее и усилием воли заставил себя не оборачиваться.

Она узнала его. И ей не надо было прибегать к своему дару ясновидения, чтобы понять: его что-то беспокоит.

Его терзают сомнения и угрызения совести, мучают тоска и одиночество. Непонятно только, как можно так страдать из-за пустяков, недоумевала она.

Ее взгляд затуманился. Она сосредоточилась, но, как и прежде, увидела свет вместо тьмы. Только на сей раз свет обрамляли, словно копошившиеся змеи, темные полосы.