Чтение онлайн

Райтвуд кричал. Когда его потащили к выходу, он хныкал. Уже из коридора вновь донеслись крики, но вскоре они стихли. Вернулась могильная тишина, в которой каждый ощутил тяжесть нависшего над ним надгробия.

Кейлет отбросила за спину волосы и тронула золотой ободок короны. На месте.

– Старики умирают. Это случается, и мы не в праве винить в этом даже Богов. – Она обвела взглядом зал. – Король умер. Да здравствует королева.

Под возгласы «да здравствует королева» – звонкие и робкие, льстивые и сдавленные – Кейлет спустилась с пьедестала. Свита шлейфом двинулась следом. По щелчку пальцев королевы один из её стражей мягко взял меня под локоть. Я высматривала на его поясе ключ от кандалов, но кроме меня цепь, кажется, никому больше не мешала.

Все остались в тронном зале, и пустые коридоры приветствовали нас эхом шагов. Я отстранённо рассматривала, как в движении плавно колышутся волосы Кейлет и раздумывала, можно ли мне уже выдохнуть. Или вздохнуть? Не помню, на чём я остановилась, когда Райтвуда волокли прочь. Боги, пусть его просто отправят в Нуррингор…

Королева вела нас в часть дворца, где я ещё не бывала. Преодолев несколько лестничных пролётов, мы остановились у высокой резной двери. Одна из служанок бросилась открывать. Стража осталась снаружи, а всем остальным, включая меня, Кейлет приказала войти.

Хм, а спальня королевы располагалась довольно далеко от спальни короля. Я обрубила цепочку мыслей, пока кто-то не подслушал и не появился справедливый повод меня казнить.

Обстановка напоминала вкус переспевшего, но отчего-то всё ещё кислого граната. Тёмно-бордовые драпировки в золотом обрамлении, шторы, почти не пропускающие свет. Вдоль стен выстроились манекены в платьях, и среди густых оттенков сливы, изумруда и красного вина я сразу заметила то самое. Сердце кольнула глупая ревность.

Кейлет села на кровать, расправила по покрывалу юбку и откинулась на подушки. Одна из служанок подала ей чашу с – ну надо же! – гранатовыми зёрнами, другая, опустившись на колени, принялась расшнуровывать шёлковые ленты на ботиночках.

– Наконец-то. – Королева отправила в рот красное зёрнышко. – Не представляешь, Каролина, как я устала.

Она смотрела на меня с лёгкой полуулыбкой. Прекрасное лицо Кейлет не исчертили шрамы, но она, как и Айвор, для улыбки пользовалась одним уголком губ.

– Хм, сочувствую вам, ваше величество? – Я звякнула цепью.

– Так трудно было подобрать правильную дозу. Я ведь ещё с середины весны мышьяк в его молоко подмешивала – аккуратно, по чуть-чуть. Без толку. Он не чувствовал ничего, продолжал взбираться на меня по ночам. Мерзкий, старый… Наследник ему, видите ли, нужен был.

Не то чтобы я удивилась, но признание вышибло остатки воздуха из груди. Тихий ровный голос Кейлет, безразличие, с которым её служанки продолжали заниматься своими обязанностями. Мне казалось, что скорее манекены закружатся вокруг меня в танце, чем я смогу снова шевелиться.

– А молоко, которое выпила я?

Кейлет отправила в рот сразу несколько гранатовых зёрнышек: они лопнули, и брызнувший сок окрасил алым её губы.

– В нём ничего не было. Маленькое отступление перед решающим ходом. – Улыбка исчезла. – Ну и что ты так смотришь на меня? Что, что ты мне сделаешь?

– Можно, я вернусь в Нуррингор?

– Конечно! – Отбросив чашу – красные зёрна покатились по покрывалу, – Кейлет вскочила с кровати. – Повозка ждёт тебя у ворот, но прежде я хочу отблагодарить тебя за старания. Тысячу райнов за выздоровление короля ты, конечно, не получишь…

– Мне ничего от вас не нужно. Просто снимите кандалы и позвольте уйти.

Вместо «от вас» мне стоило сказать «пожалуйста». Кейлет отмахнулась.

– У меня нет ключа, – сказала она беспечно. – А ты не спеши отказываться, я же видела, как тебе понравилось это платье.

Она щёлкнула пальцами, и одна из служанок бросилась к манекену. Через минуту воздушное, похожее на бежевое облако платье висело на её руках.

– Примерь. – Кейлет больше не улыбалась, её яркие губы сжались в тонкую ровную линию.

– Спасибо, но я сейчас не хочу. – Я отступила на шаг. Невинный приказ напугал меня сильнее отравленного молока и когтей межа.

Началась игра. Волей Богов и своей собственной Кейлет выбрала себе роль хищника, а я… я лучше умру, чем буду мышью.

– Твоя королева жалует тебе подарок, – тихо царапнула Кейлет. – Королева, чьей милостью ты сегодня избежала казни… а тебе трудно примерить платье, Каролина?

Я молчала.

Сощурившись, будто решала сложную задачу, Кейлет медленно проговорила:

– Давай поступим иначе: я дам тебе выбор. Сейчас мы вместе поднимемся на крышу сторожевой башни, и оттуда ты – твоей рукой – столкнёшь вниз этого рыжего болвана, который пытался тебя подставить. Или ты примеришь платье. Что скажешь, Каролина? Не желаешь говорить, тогда просто кивни. Ну? Кивни, Каролина.

Я вскинула подбородок.

– Такой цвет лишь добавит мне бледности. Что ж… Но мне понадобятся руки.

Снова я тряхнула кулаками. Бряцнула цепь, заныли расцветающие на запястьях синяки. В притворной задумчивости Кейлет почесала подбородок и направилась к туалетному столику. Выдвинув один за другим несколько ящиков, она достала не внезапно отыскавшийся ключ, а изящные серебряные ножницы.

– С цепью они не справятся, – сказала я бесцветно, безнадёжно.

– Цепь мы пока оставим.

Кейлет протянула ножницы служанке, а сама встала напротив. Она искренне считала непроницаемой свою маску, вот только я много недель жила с Айвором. Я научилась видеть.

Служанка помедлила, потопталась вокруг меня полминуты, но молчаливый приказ был неумолим. Я почти не вздрогнула, когда холодный металл коснулся шеи. Острые ножницы отправились в путь от выреза – по линии плеча, вдоль рукава – до самого манжета. Надрывно стонала ткань под ритмичный скрежет; кожа, оголяясь, покрывалась мурашками.

Я смотрела на Кейлет. На её застывшем лице ярость сражалась с азартом, и пока ярость побеждала, мне было отрадно.

Приноровившись, служанка справилась со вторым рукавом быстрее. Моё удобное мягкое платье упало с плеч. Несколько пуговиц, завязки, пояс – и вот оно уже бесформенной кучей лежало на полу.

– Нижняя сорочка тоже не понадобится, – сказала Кейлет. – Слишком грубая, испортит силуэт.

Опять запели ножницы. С каждым взмахом лезвий они становились всё острее и безжалостнее, словно затачивались о ткань. Во взгляде Кейлет проступала жадность. Не моргая, она разглядывала шрамы на моих руках и бёдрах.