Чтение онлайн

Когда уехал Пьер, друзей у меня не осталось. Нет, я к девочкам относилась хорошо. Но разница в возрасте и мировоззрении сделали свое. Меня тяготили их разговоры, им были скучны мои. Поддерживали хрупкий нейтралитет мои подарки. Я отдавала почти все, что мне передавали жалостливые граждане. Оставляла себе только немного конфет, в надежде набрать хоть немного массу. За это, за глаза, меня называли блаженной. Усиливая флер несчастной сиротки и притягивая ко мне все больше и больше страждущих совершить доброе дело и пожалеть убогую. В купе с внешностью эффект был с ног сшибающий.

Я с наслаждением училась. Перечитала всю библиотеку при монастыре. Стала лучшей по успеваемости в приюте. Поведения это, конечно, не касалось. Фактически, у меня была холодная война с несколькими монахинями. Весь приют с замиранием сердца следил, что случится раньше. Или меня все же отравят, или я доведу их до лечебницы, где держат психически нездоровых людей.

В свое оправдание могу сказать, что сложно уважать человека и выполнять его требования только потому, что он старше,. Это совсем не делает его умнее или добрее тебя. А если он еще и самоутверждается за твой счет? Нет, нет, и нет. Слепое подчинение не для меня. О чем я благополучно и заявила этим матронам при первой попытке заставить меня мести двор руками во дворе. На что мне, практически дословно, ответили: - Закрой рот и слушай сюда. – рот закрыла, слушать, на всякий случай не стала. Вдруг, здесь идиотизм заразен?

Так и протянула до своего совершеннолетия, будь оно неладно. А ведь ничто не предвещало беды…

Прощай приют

Фактически, год совершеннолетия совпадал с последним годом обучения в приюте.И там можно было выбрать два пути: принять постриг и ждать, куда тебя отправит церковь, либо получить небольшую сумму на руки и отправится куда глаза глядят. Ну, первый вариант вообще не по мне. Тем более с моими «связями» и рекомендации. Я, как минимум, буду втирать догмы пингвинам на крайнем севере. Поэтому второй вариант. И никак иначе.

Тем более, что выпускалась ни я одна, поди не дадим друг другу пропасть. Решили разбиться группами, чтобы снимать одну комнату на несколько человек и сразу искать место службы. Первое время, конечно, нас ждет самая грязная и низкооплачиваемая работа. Но и Москва не сразу строилась. Как-то пристроимся.

День рождения у меня почти совпадал с окончанием учебы. В приют должна была приехать настоятельница нескольких монастырей и учреждений при них. Мировая тетка, кстати. Каждый раз, когда они приезжала, меня таскали к ней на ковер. Перечисляли и описывали все мои «преступления» в надежде оставить меня на хлебе и воде, а лучше коленями на горохе.

Матушка спокойно выслушивала монахинь, хмурила брови, качала головой, а потом просила оставить нас одних. Как только дверь закрывалась, она доставала хлеб с мясом, чай и садила меня кушать. Тихо сидела рядом и гладила по голове. Как только я заканчивала кушать, меня отпускали.

Что двигало этой мудрой, доброй женщиной? Не знаю. Однажды я спросила, почему она меня не ругает? Или, если я права, почему не ругает монахинь. Она задумалась и ответила: - Ругать тебя не за что. Ты имеешь право на свои суждения. Если я стану топтать в тебе волю самостоятельного выбора, то кем ты вырастишь? Не стану ли я причиной того, что ты проживешь не свою жизнь, а навязанную, позволяя принимать решения за себя? И монахинь мне ругать не за что. Они любят тебя и переживают. Поверь мне, безразличие к судьбе ребенка больший грех.

Я с нетерпением ждала появление этой женщины. Поскольку с ней мне очень хотелось попрощаться. Обнять ее. Именно она придавала мне уверенность в том, что все будет хорошо. Что этот мир не так уж отличается от нашего.

Я периодически добегала до ворот, чтобы узнать, приехала или нет матушка. И, о чудо, я ее дождалась! Я уже почти развернулась, когда меня поймал за шкирку дед Парас, наш охранник.

– Ну-ка, охолонись девка. Не до тебя сейчас матушке. Гости у нее. И судя по нашей благотеленице, не самые желанные.

Я дернулась сильнее, воротничок платья треснул и остался в руках мужчины. Ну ё-моё! Выгляжу, наверное, как будто меня кошка драла. Отобрала остатки былой роскоши. Задрала нос и пошла, куда планировала. Сейчас мы посмотрим, кто посмел обидеть дорого мне человек.

Злобно сопя и накручивая себя по дороге до состояния – щас плюну ядом, добежала до кабинета матушки. Громко стукнула в дверь один раз, второй не получилось стукнуть, отлетела она в сторону после первого удара. Спиной ко мне стояли два мужчины. Матушка стояла бледная. Я скрипнула зубами.

Что могу сказать в свое оправдание. Да, немного психанула. А кто бы не психанул на моем месте? Кто? Покажите мне этот эталон аутотренинга. В общем… От меня пошла какая-то силовая волна. Видели по телику, как взрывная волна идет разрушая все на своем пути? Ну, вот. Оказалось, что я небольшая противопехотная мина с потенциалом к развитию.

Слава богу, мужчины что-то сделали и нивелировали действие безобразия, устроенного мной. Как потом узнала, поставили щит. Я стояла и не подавала признаков жизни. Меня разрывала от противоречивой реакции. Покаяться? Прощения просить? Медаль? Что? Что делать дальше? Где вводные и реперные точки?

— Вот об этом я вам и говорил. – произнес пожилой мужчина – Пьер, предложи девушке сесть, у нас будет длинный разговор.

Пьер? Мой Пьер? Вот этот половозрелый, высокий, красивый мужчина? О, да! Эти зеленые глаза забыть невозможно! Малыш! Я так скучала! Молодой человек улыбнулся мне. Зая моя, смотрела бы и смотрела! Но, мне отодвинули стул и пришлось сесть лицом к матушке и пожилому господину.

– Фелиция – начал он

– Филя.

– Что?

– Можете звать меня Филей.

Мужчина задумался.

– Тогда зови меня дядя Грег. Тем более, я и есть дядя. Только Пьера. Так вот, Филя. Мы планировали забрать тебя из приюта после окончания обучения, чтобы устроить твою судьбу. Но при нынешних обстоятельствах, забрать тебя придется немедленно. Чтобы научить тебя контролировать силу.

– Какую силу? А. Вот эту - пыщ-пыщ-пыщ-тадам?

— Это ты магический поток изобразила? Необычно. И совсем не похоже.

А что? Реализм требовался? Ну давайте снова напрягусь и похоже покажу. То же мне, ценитель достоверности. Как умею, так и изображаю.

– Обиделась? Зря. Врагов здесь нет. – Грег повернулся к матушке. – Девушку мы забираем сейчас. Больше ваши отговорки я слушать не намерен. Даю пятнадцать минут и ни секундой больше. Если через это время она не будет стоять у ворот, вызову маг контроль.

Мужчины раскланялись и вышли. Я посмотрела на матушку. О чем они говорят? Какие отговорки? Они здесь не в первый раз?

– Виновата я перед тобой девочка. Очень виновата. Не первый раз они приезжают. Каждый год здесь бывали, перед твоим днем рождения, с момента, как Пьера забрали. Но не могла я тебя отдать. Не знаю почему. Не спрашивай. Божье ли это провидение или игры дьявола, но жизнь все расставит по своим местам. И ждет меня или награда, или наказание с покаянием. – она сидела, сгорбившись на стуле, маленькая, усталая, в миг постаревшая. С непомерным грузом печалей и забот на собственных плечах. Могу ли я ее осуждать? Хочу ли?