Чтение онлайн

Подскочила и чмокнула волка во влажный нос.

«Что это за глупости? Ползи уже в яму» - и волк стал подпихивать меня к дыре.

Не знаю, сколько Бублик рыл подкоп, но мы ползли по нему не меньше 40 минут. Вылезли грязные, но счастливые.

«Так… Нам нужно вон в ту сторону». – Бублик носом развернулся в выбранном направлении.

– А что, там граница?

«Нет, там поселение. Нужно сменить тебе одежду, побрить налысо и переждать пару дней. Пока демоны будут прочесывать все вдоль границ. Да, и сними амулет. Вон, в речку кинь. Пусть по течению реки за ним идут».

Я сняла амулет, кинула в воду. Его тут же подхватило течение и унесло.

– Про побрить налысо, шутка же?

«Какие шутки? Документов у нас нет! Будешь беспризорником. Грязным, голодным и оборванным. Милостыню просить будешь. Таких не замечают.».

– Чет я как-то не так представляла себе спасительную операцию. – посмотрела на волка.

«А как? Как в твоих сказках? Принц на белом коне? Так нет никого».

– Да… Принца нет, я за него… Может хоть без милостыни?

«Нельзя, девочка моя, нельзя».

Мы добрались до ближайшей деревни. Стащили мужскую одежду и тупой нож из сарая. Забрались на сеновал. Я переоделась, перевязав во всех возможных местах, поскольку одежда с меня сваливалась. Тупым ножом постаралась под корень срезать волосы. Когда закончила, развернулась к Бублику.

– Ну как?

Бублик посмотрел на меня и поднял морду вверх.

– Ты что? Как тебе?

«Слезы глотаю. Худющая, лишай на голове… Обнять и плакать.»

– Какой лишай? Ты что? – потрогала неровно отрезанные волосы. А нет, правда, лишай.

Бублик успокоился, и мы стали вместе думать, как просить милостыню.

– А зачем ее вообще просить? Добрались бы короткими перебежками к границе. Зачем нам вообще здесь светиться?

«А как ты границу перейдешь? Или не помнишь, что там столбы с сетями? У тебя амулет пропускающий через сеть есть? Нет! Так что, пока не придумаем, как вернуться, нужно обживаться здесь. Ну и если тебя несколько раз стражи порядка прогонят за бродяжничество, считай тебе уже какой никакой документ справили. Все, ты местная попрошайка».

– Ааааааа! Логично. Как-то я не подумала. Но, перспектива, скажу я тебе, не фонтан. Правда, не путана, и то хлеб.

«Не ной, давай, проси.»

Я прочистила горло.

– «Же не манж па си жюр. Гибен зи мир бите, цвай марк. Подайте бывшему члену Государственной Думы!» (1).

Волк обернулся и осмотрел окрестность.

«Это ты с кем сейчас?»

– Ни с кем. Милостыню просила.

«Кто так милостыню просит? Ты же сирота, беспризорник, откуда этот набор звуков? Тебя, ж не отходя от паперти сожгут за применение неизвестных заклинаний!».

Обиделась. Легла в сено и отвернулась.

– Не буду больше тренироваться. Импровизировать завтра буду. «Я артист больших и малых академических театров.» (2)

Утром добрались до небольшого городка. Я долго стеснялась выйти в люди. Не то настроение, не тот образ… В общем, Бублик выпинал меня под зад, показав, где просят милостыню. Сказал, что затаится в кустах. Смотреть четко на него. Если все плохо , прижмет уши к голове. Если хорошо, будут торчать.

Тащилась к паперти с мыслью, «И сия пучина поглотила ея в один момент. В общем, все умерли». (3)

Пришла встала. Потом села. Потом сняла картуз и положила перед собой. Тетка, стоящая рядом, шарахнулась в сторону. Напряглась, потом вспомнила про свою стриж и расслабилась.

Сделала грустное лицо и запела.

Булат Окуджава

У Курского вокзала

Стою я молодой,

Подайте Христа ради

Червонец золотой.

Подайте Христа ради

Червонец золотой.

Вот господин какой-то,

А рядом никого,

Цепочка золотая

На брюхе у него.

Цепочка золотая

На брюхе у него.

Куда спешишь ты мимо?

Послушай, не греши,

Отдай цепь-цепь-цепочку,

А после уж спеши…

В картуз упало две монетки. Скосила глаза на волка в засаде. Уши торчат, челюсть отвисла, глаза округлились. Ну, вроде все хорошо.

1 - "Двенадцать стульев"

2 - "Иван Васильевич меняет профессию"

3 - "Формула любви"

Спасение

В эту же секунду меня кто-то схватил за ухо и вздернул.

– Ай, больно дяденька, оторвете ухо, заново не отрастет!

Схватил меня страж порядка.

– Кто такой? Почему не знаю?

– Так я и сам себя не знаю! Ни мамки, ни папки не помню! С измальства кто пожалеет, тот и накормит, а нет, так милостыню прошу!

– Работать почему не идешь?

– Болезный, болезный я! Трясучка у меня. Как упаду, так начинает меня мотылять, пена изо рта, глаза закатываются, руки-ноги корежит. Кому такой работник нужен? – дядька был высокий, ухо тянул все выше и выше, уже стояла на носочках, цепляясь за фирменный китель.

– Ладно. Так и быть, не потащу тебя в тюрьму. Цени мою доброту. А за это будешь мне сорок процентов от милостыни приносить. К караульной вечером подходи. Капитана Зюлье спросишь, я выйду. – мужчина отпустил ухо и стоял поправляя манжет на руке, которой меня держал.

– Конечно, приду! Не сомневайтесь, благодетель, защитник! А ежели меня кто забижать будет? Или с места погонит? Как быть? Не принесу ведь копеечку, лишат меня куска хлеба. – подобострастно заглядывала в глаза.

– Отправляй ко мне. Так и быть, решу этот вопрос. – и он развернулся и пошел по своим делам.

Я срочно отлучилась по важным делам, зигзагами пробираясь в кусты, где меня ждал волк.

– Ну? Видел? «Я мзду не беру – мне за державу обидно» (1). Еще и сорок процентов. За что? – с возмущением обратилась к Бублику.