Чтение онлайн

Тот грустно покачал головой.

– Увы, хозяин.

Кольцо приобрело чистый зелёный оттенок. Фер не врал ему. Это правда. Родители мертвы, а он, один, посреди какой-то Владыкой забытой местности... Без денег и дома... Сирота.

– Как… как это произошло? – грудь его вздымалась от бессилия, он изо всех сил боролся с желанием разрыдаться. Просто лечь на эту мокрую, пропитанную дождем землю и проваляться до рассвета. Пока не иссякнут последние слезы.

– Я зашел в гостиную слишком поздно, – кучер рваным, ломаным жестом прижал к груди серый потрепанный цилиндр. – Хотел отвезти миссис Доллоуэй к портному. Но… увидел их там… хозяйка лежала на диване… У нее были широко распахнуты глаза. Я даже сначала не понял, что к чему. Уж поверьте, выглядела она живее всех живых! – кучер осекся, когда заметил побледневшее лицо Джонаса. – Затем я проверил пульс… ну, сделал все необходимое… и понял, что она… Ваша мать… – вздохнул, не решаясь продолжить.

Джонас не выдержал и обессиленно застонал.

– Отец? – прорычал сквозь зубы.

– Его проткнули кинжалом. Он лежал там же, в спальне на полу. Прямёхонько в сердце. Знаете, я знаю сотню другую профессиональных охотников и ни один из них не смог бы прицелиться столь метко. С одного удара… Неужели Ваш отец не сопротивлялся… я…

Джонас покачал головой. Он ровным счетом ничего не знал ни о своих родителях, ни о том, какую опасность скрывали эти люди от своего родного сына.

– Где были чертовы слуги, Фер?!

– Ни одного «чертового слуги», хозяин, – прошептал тот расширившимися глазами. – Ни одного!

– Сбежали, гады! – заревел он, словно раненое животное. – Каковы предатели!

– Я не думаю, хозяин… Ваши родители отпустили всех… Это очень странно, письмо я нашел совершенно случайно. Конверт лежал под диваном. Я прочитал и понял, что Вам тоже угрожает опасность и поехал к дому Вашей тети. Решил вывести Вас подальше и рассказать.

Начинался дождь. Первые три капли угодили ему на лицо.

– Они не могли со мной так поступить, Фер! Просто не могли! – парень бессильно опустился на землю и уткнулся носом в колени. Слёзы все лились и бились бесконечным, мощным потоком. – Они же знали, что им угрожает опасность! Почему не уехали?! Почему ничего мне не рассказали?!! – закричал он.

Кучер опустил тяжелую шершавую ладонь ему на плечи, пытаясь утешить молодого хозяина, однако, от этого стало ещё хуже.

– Сейчас я разобью для нас палатку, мы переночуем, а затем я отвезу Вас... Туда, куда приказали доставить Ваши родители, – глухо произнёс он и направился к карете.

– Куда? – безжизненным голосом поинтересовался Джонас.

– Сначала выберемся из города, – вздохнул слуга.

Джонас задрал голову вверх и вгляделся в небо. Ему показалось, что одна из звёзд горела ярче остальных.

***

После смерти родителей Лука остался на улице. В приют он идти решительно не желал, а вести бродячую жизнь бездомного мальчишки тем более не хотелось. Будучи шестилетним малышом, Лука не мог даже устроиться подмастерьем или помощником продавца в самую плохонькую лавочку. Однако, нашёлся один добрый господин, который взял мальчика к себе, обучил грамоте и ещё многим полезным вещам, благодаря которым он с лёгкостью зарабатывал деньги на карманные расходы и мог позволить себе приобрести различные интересные мелочи, вроде уменьшенного глобуса, книг, пергамента и прочих приятных безделушек. На улице Лука подружился с шайкой местной банды, лидер которой, бездомный двенадцатилетний мальчишка по кличке Клинок, научил его шулерству, метанию ножа и стрельбе из лука. В обмен на эти бесценные знания Лука регулярно снабжал мальчишек сладостями. Сам он, признаться, за годы, проведенные в "Сладком Царстве" начал испытывать равнодушие к шоколаду, леденцам и прочим детским «драгоценностям». Альтер Картер, хозяин лавки, в шутку называл его стариком и жаловался на чересчур серьёзный и взрослый характер мальчика. Он считал, что мальчишки его возраста больше времени проводят на улице с ровесниками нежели пытаются впихнуть в руки покупателей побольше дорогих товаров. Ох, если бы Картер знал, во что превращалось «Сладкое Царство» вечерами, три раза в неделю, когда сам он вынужден был отлучаться и ездить за новыми ингредиентами для приготовления сладостей.

В среду, пятницу и субботу «Сладкое Царство» изменялось совершенно, до неузнаваемости и приобретало гротескный оттенок азартного безумства. Мужчины приходили в кондитерскую лавочку, чтобы распрощаться со своими скудными сбережениями. Богатые люди никогда не портили свою безупречную репутацию посещением подобных заведений. Да, и незачем им это было. Они предпочитали проводить время в копании себе подобных, танцевать на балах, пробовать изысканную пищу и разговаривать ни о чем, демонстрировать дорогие украшения и одежду. Карточные долги – удел бедняков. Без этого их жизнь, думалось Луке, стала бы бесцветной и обыденной. Какой, по сути, и должна быть здесь, в городе «Серость».

Больше всего на свете Лука боялся, что рано или поздно мастер узнает правду и выгонит его к чертям собачьим! Нелегальный игровой дом в кондитерской лавке грозил, по мнению Луки, чем-то ужасным. Городской совет мог бы сию минуту прикрыть заведение и неважно, что через дорогу от них, в цирюльне у мистера Чвонхинса каждый день собиралось несколько десятков пьяных бородатых мужчин, которых после полуночи часто приходилось выталкивать с силой из заведения. Никого не заботили громогласные крики, ругательства и проклятия, доносившиеся из цирюльни мистера Чвохинса.

«Должно быть, это очередной взбешённый клиент. Бедняга ожидал волшебства, но получил свои три волосинки! Откуда бы взяться больше? Пусть купит выбеленный парик, сейчас такие в моде», – смеялись одни.

«А я говорил – не связывайся с бродягами! Они только языками чесать готовы, а на деле – тьфу!.. И волоска не заплатят. Все лживые увещевания превращаются в пыль, когда приходится платить по счетам», – вздыхали другие.

Для мистера Чвохинса всегда находились сотни тысяч отговорок, а он, Лука, вынужден был то и дело скрываться, просить у Клинка специальный Аромат Тишины, действие которого длилось без малого пять часов. Скажите пожалуйста, разве этого было достаточно, чтобы заработать хоть чуточку лишних денег? Однажды миссис Тсунами увидела, как в лавку заходят двое «нелицеприятных, подозрительных типов» и тотчас же послала ворона с кляузной запиской мастеру. Позже выяснилось, что «нелицеприятными» эта миссис назвала мужчин лишь из-за странного шрама, пересекавшего лицо одного из них и нехорошей ухмылочки другого «типа».

Разумеется, позже мальчику удалось выпутаться из этой неприятной истории. Он рассказал мастеру о двух несчастных моряках, чья команда по воле ужасного случая была обречена на верную гибель и спастись чудом удалось лишь этим мужчинам. Разве мог он, Лука, отказать им в еде и крове? Разве этому учил его мастер? История была чересчур терпкой, словно сладкий сироп, но мистер Картер поверил своему воспитаннику. Или, по крайней мере, сделал вид, что верит.

Лука испытывал искреннюю привязанность и благодарность к мистеру Картеру. В его глазах тот был очень достойным человеком: Альтеру не было и тридцати, когда он решился усыновить мальчонку и сделать своим преемником. Своих детей у него не было, «нужной» женщины он так и не встретил, объясняя это столь неловкое обстоятельство своим якобы несносным характером. Луке, однако, как никому другому было известно, что характер у воспитателя чудесный. Видимо, под «нужной» женщиной подразумевалось все же нечто иное...

В любом случае, Лука всегда располагал выбором и мог сам решать, прогуляться ли ему по извилистым улочкам Серости и поддаться абсолютному, наглому безделью или с благодарностью исполнить долг воспитанника и подмастерья. Мальчик чаще всего выбирал второе и старательно постигал секреты торговли, помогая Альтеру.

Ему до чертиков хотелось быть полезным мастеру.

«Пусть только Альтер никогда не пожалеет, что дал мне шанс. Я не разочарую его. Ни за что на свете», – так думал он, составляя очередной договор, согласно которому мистер Х должен был передать ему, Луке Картеру, обозначенную сумму денег в случае проигрыша, а в свою очередь он, Лука Картер обязался сделать тоже самое в случае своего проигрыша.

Часто его не воспринимали всерьез и относились как к наивному ребенку. А Лука, хоть и был ребенком, доверчивым себя никогда не считал. Начал он с того, что однажды предложил старику Бернсу, соседу напротив, сыграть в карты от нечего делать, просто веселья ради. Кончилось тем, что старик одержал довольно легкую победу, а после захотел сыграть снова. И проиграл. С задорным мальчишеским азартом Бернс кидал свои карты на стол, нервничал, то и дело стирал с морщинистого лба капли пота грязным, некогда белоснежным платком. А однажды Бернс предложил сыграть на деньги. Лука принялся отказываться от игры, но тот упрашивал его, и мальчик согласился.