Чтение онлайн

В 1980-х годах население Кали составляло более 1 млн. человек. Крестные отцы поддерживали контроль, используя свое влияние на телефонную компанию. Благодаря подкупу техники и инженеры картеля могли прослушивать любые звонки. На службе у картеля находились тысячи таксистов. Сгруппировавшись в аэропорту, они сообщали о прибытии всех, кто вызывал у них подозрение, особенно американцев, если те работали на УБН.

Крестные отцы разделили Кали на вотчины. Хильберто и Мигель контролировали центр Кали — район вокруг гостиницы «Интерконтиненталь» в центре города, а также Сьюдад Жардин в самой южной части Кали, где проживали самые богатые жители. Чепе принадлежал южный район Кали. Пачо принадлежали города Пальмира и Юмбо, расположенные к северу от Кали, и город Хамунди, находящийся в 50 милях к югу от Кали.

В каждом из этих районов крестные отцы имели роскошные владения на участках земли, защищенных стенами. Рядом с их жилищами располагались бассейны, теннисные корты, боулинг, арены для петушиных боев, конюшни, танцевальные клубы, частные пляжи и футбольные поля. Чтобы не выделяться за пределами своих владений, они ездили на автомобилях Mazdas. Роскошные автомобили, принадлежавшие им, предоставлялись во временное пользование политикам и известным людям.

СМИ сообщали, что в доме, принадлежавшем Мигелю, было четыре спальни, семь гостиных, бесконечное количество дорогой мебели, ковер из львиной шкуры, чучело льва, сотни фарфоровых статуэток стоимостью до 3 тыс. долл. каждая, а с потолка второго этажа над крытым отражающим бассейном свисал занавес из стеклянных бусин. В каждом конце дома находились винтовые лестницы: одна вела в освещенный спортзал, другая — в бар с подводным видом на открытый бассейн.

Чтобы контролировать местное население, картель подкупал ключевых людей в политике, правоохранительных органах и бизнесе. Они устраивали вечеринки для сотен чиновников. Банк Гилберто предоставлял местным лидерам пакеты акций, некоторые из них входили в совет директоров банка, что давало им право на получение льготных кредитов и овердрафтов.

Влияние «крестных отцов» на полицию было настолько сильным, что когда во время сальса-концерта, финансируемого «крестными отцами», любовный соперник застрелил своего конкурента у писсуара, прибывшим на место преступления детективам из отдела убийств было приказано ждать снаружи, чтобы не расстраивать господ из Кали и не срывать концерт. Через шесть часов детективам разрешили войти внутрь. Все свидетели давно ушли, и никто не решался дать какую-либо информацию. Поскольку убийство было несанкционированным, крестные отцы вызвали убийцу к себе. По словам Мигеля, крестным было все равно, за что убили человека. Они чувствовали себя неуважаемыми, у них была репутация в Кали, которую нужно было поддерживать. Мужчина умолял сохранить ему жизнь, и его пощадили.

В средствах массовой информации они объясняли свое богатство законными деловыми интересами. Если о них появлялись негативные материалы, Хильберто часто брал трубку и отчитывал журналистов. Во время войны с Пабло они представляли себя как бизнесменов, ставших жертвами наркотеррориста.

Потенциальные сотрудники картеля должны были заполнять анкеты. Они нанимали самых талантливых людей, включая бухгалтеров, экономистов и финансовых консультантов. Новым сотрудникам по факсу рассылались правила, согласно которым нужно было жить скромно и не привлекать к себе внимания. Операторам тайников предписывалось придерживаться обычного рабочего графика: уходить утром и возвращаться вечером.

Из сотен колумбийских наркоторговцев именно дисциплинированное применение бизнес-технологий позволило картелю Кали вырваться вперед. В 70-е и начале 80-х годов прошлого века наркоторговцы, за исключением редких мелких конфликтов, в целом ладили между собой.

К началу 1980-х годов наркоторговцы из Кали и Медельина сколотили состояния, которые привлекли хищников. В июле 1981 года Пабло Эскобар получил запись боевиков М-19, которые разрабатывали план похищения наркоторговца. Пабло организовал встречу с четырьмя боевиками, чью биографию и тайные места пребывания он тщательно изучил. Перед лицом восьмидесяти вооруженных людей, работающих на Пабло, один из боевиков в качестве способа самозащиты взял в руки гранату со снятым предохранителем. Пабло рассказал, что ему известно о них, включая местонахождение их убежищ и имена четырнадцати партизан из Медельинского отделения. По его словам, он знал их планы еще до того, как они были реализованы, и лучше, чтобы ни одна из сторон не связывалась с другой. Запуганные его осведомленностью и демонстрацией силы, партизаны согласились не похищать торговцев. Пабло отправил их в путь, выделив более 10 000 долларов.

В руководстве партизан происходило множество междоусобиц. Одни хотели переговоров с правительством, другие — войны. К ноябрю 1981 г. перемирие с Пабло распалось. Согласно книге Родни Стича «Наркотики Америки», ЦРУ заплатило М-19 3 млн. долларов — 2 млн. долларов оружием и 1 млн. долларов наличными — за похищение высокопоставленного члена Медельинского картеля и сестры Очоа из фракции Медельинского картеля. Старшему члену картеля удалось спастись, выпрыгнув из движущегося автомобиля, но при бегстве он был застрелен и ранен. Сестра Очоа была успешно похищена, и за ее возвращение потребовали миллионы.

Пабло и наиболее влиятельные семьи наркоторговцев собрались на совещание, чтобы разработать план, как удержать М-19 от дальнейших похищений членов их семей и подельников. В совещании приняли участие несколько сотен высокопоставленных наркоторговцев со всей Колумбии. Картели Медельина и Кали были едины. Если М-19 получит миллионы в обмен на сестру Очоа, это создаст прецедент, и все члены их семей окажутся под угрозой. Торговцы решили создать армию под названием «Смерть похитителям». Братья Кастаньо, которые впоследствии вступили в союз с ЦРУ и картелем Кали против Пабло, играли в «Смерти похитителям» главные роли, поскольку их отец был убит партизанами. Партизаны были схвачены и подвергнуты пыткам, чтобы получить информацию. Десятки людей были убиты. М-19 недооценили наркоторговцев, которые за короткий срок нанесли им больше ущерба, чем колумбийская армия за многие годы. После встречи в Панаме, на которой присутствовали Пабло, Очоас и М-19, партизаны принесли извинения и отпустили заложника.

Угроза со стороны похитителей укрепила отношения между наркоторговцами по всей Колумбии. Они стали объединять свои ресурсы и совместно заниматься контрабандой наркотиков в Америку, где спрос был настолько велик, что всем им хватало места для сосуществования, не вступая в мелкие войны.

Правительство США пока не проявляло особого энтузиазма, поскольку героин и марихуана были приоритетными направлениями деятельности Управления по борьбе с наркотиками. Главной целью внешней политики США было предотвращение распространения коммунизма. ЦРУ не хотело, чтобы производство кокаина попало в руки коммунистов в Центральной и Южной Америке. Борьба с левыми партизанами и участие в антикоммунистическом крестовом походе обеспечивали наркоторговцам защиту ЦРУ и бесконечные поставки американского оружия. В первые годы картель Кали и Пабло сотрудничали с ЦРУ, как утверждает сын Пабло в своей второй книге.

Одной из самых больших ошибок Пабло было выдвижение своей кандидатуры на политические посты. Он был не первым наркоторговцем в Южной Америке, который пытался контролировать страну путем прямого участия в политике. Несколькими годами ранее, в 1980 году, в Боливии кокаинисты организовали переворот с помощью аргентинских спецслужб, ЦРУ и нациста Клауса Барби, известного также как Лионский мясник. В результате переворота увеличился объем производства кокаина, поступающего из Боливии через Колумбию в Америку, чем и воспользовались колумбийские картели.

Но приход Пабло в политику привлек внимание СМИ и жаждущего власти вице-президента Джорджа Буша к кокаиновому бизнесу Пабло. Президент Никсон заработал больше голосов, выступая против наркотиков, и эта стратегия не осталась незамеченной Бушем. Джентльмены из Кали предпочли отойти на второй план и не становиться объектом внимания политиков. Их приоритетом было тайное зарабатывание денег.

Самолеты перевозили в Колумбию миллионы долларов для обоих картелей. Хотя Пабло вкладывал деньги в многочисленные строительные проекты, такие как его ранчо Hacienda Napoles стоимостью почти 100 млн. долл. с крупнейшим в Колумбии зоопарком, он также был известен тем, что закапывал деньги. В то время как он потерял миллионы долларов из-за повреждения водой и поедания крысами наличности, Картель Кали избежал этого, сразу же вложив деньги в бизнес-проекты, среди которых были аптеки, банки, автосалоны, радиостанции, судоходство и футбольные команды. Их инвестиции в недвижимость вызвали в Кали бум в сфере недвижимости и строительства, что еще больше расположило к ним местных жителей. Картель Кали поощрял людей вкладывать деньги в поставки кокаина. Астрономические доходы позволяли жить спокойнее.

В 1984 году Хильберто находился в Испании вместе с Хорхе Очоа, одним из лидеров Медельинского картеля. В связи с тем, что власти Колумбии начали облавы на наркоторговцев, два крестных отца спасались от жары, поселившись в особняке площадью 8000 квадратных футов, с бассейном, теннисными кортами, дискотекой и четырьмя «Мерседес-Бенц».

Поездка в Испанию не была праздником. Крестные отцы стремились расширить свое нелегальное предприятие в Европе, поскольку уличные цены на кокаин в Америке упали из-за переизбытка предложения. В Европе уличные цены были в четыре раза выше. В качестве потенциальной штаб-квартиры они выбрали приграничный район с Португалией. Чтобы узнать о наилучших маршрутах и способах хранения, они обратились к табачным контрабандистам из Галисии. Они решили перевозить кокаин на кораблях и использовать небольшие лодки для доставки кокаина на сушу. Наличные деньги должны были отмываться через головокружительно сложный ряд этапов, включающий банковские счета в Испании, Панаме и инвестиции в недвижимость. Очоа направил своего лейтенанта в Берлин, Амстердам и Лондон для создания сети распространения кокаина через колумбийские общины. Британский пилот, женатый на двоюродной сестре Очоа, лично перевез сотни килограммов в Америку и отправил их в Великобританию, что спровоцировало всплеск кокаина, в результате которого объем изъятий в Великобритании удвоился. Гангстеры из Ливерпуля способствовали ввозу колумбийского кокаина через свой порт. В Европе объем конфискованного кокаина увеличился с 900 кг в 1985 году до тринадцати тонн к 1990 году.