Чтение онлайн

Малыш прошел между двумя посеревшими каменными львами у входа, не обратив на них ни малейшего внимания (хотя Картер всегда надеялся, что он узнает собратьев). Вместо этого Малыш, как обычно, хотел скорее подойти к озеру и остановиться, вынюхивая недосягаемых цапель. Ветерок морщил воду, дробя отражения лампочек, развешанных между фонарными столбами – так называемое «ожерелье огней». Весь берег, как театральную вывеску, окаймляли гирлянды ламп – первоначально их развесили, чтобы развеять слухи о привидениях, но теперь превозносили как одну из достопримечательностей Окленда.

Картер ни разу не видел привидение, однако сама мысль ему нравилась. Кто откажется встретить призрака? Впрочем, пока ему не везло. По выходным он во второй половине дня ходил через парк до паромной переправы, смотрел на лодочников, на живописцев с мольбертами, на бегающую ребятню и думал, как странно, что в темноте эти же места кажутся такими зловещими.

Отсюда мысль снова возвращалась к призракам. Первой свежей идеей за девять лет стал замысел спиритического сеанса. Номер назывался «Левитация мадам Зора» и занимал в программе двадцать пять минут: под призрачные стоны и потусторонние стуки спиритка, паря в воздухе, отвечала на вопросы зрителей об усопших близких. Картера всегда смущала эта часть шоу, однако его коллеги, угождая зрительским вкусам, показывали сходные номера. В начале действия объявляли: Великий Картер заплатит тысячу долларов золотом тому, кто продемонстрирует подлинное спиритическое явление, которое он, Картер, не сможет воспроизвести.

Он надеялся показать, что вызывание духов в программе – шутка, однако после каждого спектакля приходило несколько писем: люди слезно молили вернуть с того света родных и любимых. Иногда письма просто огорчали – их авторы явно не блистали умом; иногда – надрывали душу.

Он сочувствовал авторам писем. Одно дело – вытащить кролика из шляпы, другое – претворить воду в вино. Когда зарабатываешь на жизнь чудесами, возникает соблазн притвориться всемогущим – особенно когда люди так этого хотят. Даже ведущий научный журнал «Сайентифик америкен» рассматривал механических медиумов в надежде расширить горизонты познания. Если есть газы без цвета и запаха, разъедающие кожу, и плесень, побеждающая болезни, почему не появиться машине для общения с умершими? Никто уже не понимал, что возможно, а что нет, более того, какими средствами – естественными или сверхъестественными – это достигается. Картер заметил: строго научное объяснение – скажем, что скелет виден благодаря рентгеновским лучам – разочаровывает публику. Люди хотят изумляться дважды – сперва увиденному, затем тому, что научный прогресс, в который они верят – ничто перед божественным вмешательством.

Может ли новая иллюзия быть впечатляющей и одновременно не ранить легковерных зрителей? Что, если отбросить все атрибуты спиритического сеанса – бубны, стоны, эманации? Вызвать духа, задать вопросы и отпустить его обратно в астрал? Ледок и Джеймс помогут сделать иллюзию реалистичной.

Они с Малышом прошли под аркой, заплетенной диким виноградом, к птичьему заповеднику. В этот час цапли и гуси были по большей части на островах, остальные взлетали, завидев льва. Малыш в жизни не поймал ни одного животного и наверняка не знал бы, что делать с гусем. Однако ему иногда нравилось поохотиться, напомнить птицам, что он – лев.

Ты здесь, призрак? – спросил Картер, указывая налево и воображая быстрый фокус с хрустальным шаром. – Или здесь? Призрак мгновенно переносится в другой шар, справа. Но вот хорошо ли обещать ответы тем, кто скорбит о близких? Может, сделать его не призраком, а, например, эльфом? Зерно сомнения, упав на благодатную почву, быстро пошло в рост – сомнения, которое Картер испытывал со дней «Шантажа»: достойная ли это иллюзия?

Лев трусил впереди. Внезапно он напрягся всем телом, взмахнул кисточкой на хвосте и скакнул в кусты.

Картер недовольно прищелкнул языком. Слышался хруст веток: если в трехстах фунтах львиного тела и была унция кошачьей грации, Малыш никак ее не проявлял. Картер свистнул. Хруст затих. Лев не вернулся.

Малыш углубился в парк. Диких животных здесь нет. Если Малышу вздумалось поохотиться на грабителя, то пусть себе развлекается – это может быть даже забавно. Картер постоял у кромки воды, вглядываясь в темноту под деревьями и надеясь, что Малыш выдаст себя каким-нибудь звуком. Вот за одним кустом мелькнул припавший к земле силуэт льва, вот снова, уже в другом месте. Куда он крадется? Ожерелье огней почти не давало света. Порыв ветра качнул гирлянды, повеяло запахом гуано и креозота. Картер обмер: он увидел в свете фонаря шляпку и стройный силуэт одинокой женщины на скамейке. Малыш охотился на нее.

Кричать было поздно: в следующий миг лев перемахнул через скамейку и, растопырив лапы, грузно приземлился с другой стороны. Картер со всех ног бросился туда, мысленно перебирая слова, которые не раз говорил лондонским уличным мальчишкам или таможенникам в порту Сан-Франциско: Малыш просто играет, он и мухи не обидит.

И тут Картер застыл, как громом пораженный: женщина угощала Малыша бутербродом.

Лев взял кусочек мяса из ее рук и громко зачавкал. Женщина оторвала еще, нимало не пугаясь, что лев трется о землю у ее ног.

Когда Картер был шагах в десяти от скамейки, женщина громко сказала через плечо:

– Ничего, что я кормлю его ростбифом?

Проглотив комок, Картер сказал:

– Да, да. Он любит ростбиф.

До чего же хладнокровная особа!

– Хорошо. А я всё пытаюсь понять, что это за собака.

Картер рассмеялся. И впрямь очень хладнокровная особа!

– Это шнауцер.

– Вы меня дразните. – У женщины был ясный голос, правильный, как у школьной учительницы. Подойдя ближе, Картер заметил, что на ней простое шерстяное платье, много лет назад вышедшее из моды и слишком легкое для прохладного вечера. Она сидела спиной и на мгновение обернулась: он успел заметить крупный красный рот и отблеск очков. Возраст, цвет кожи и волос – всё скрывала тень от шляпки. И вообще, что женщине делать здесь в такой час?

– Я случайно знаю, что шнауцеры гораздо меньше. Как его зовут?

– Малыш.

– И что это за порода?

– Ну, если он не шнауцер, то, значит, лев.

– Теперь вы точно меня дразните. – Она протянула Малышу еще кусок мяса, который тот немедленно заглотил.

– Если быть совсем точным, африканский лев.

Женщина промолчала, Картер немного огорчился. Потом она протянула еще полоску ростбифа, а когда Малыш потянулся к мясу, отвела правую руку, а левой погладила его от гривы до кисточки на хвосте.

– Господи! – Она вскочила со скамьи и повернулась к свету. Картер увидел бледное, без кровинки, лицо. Рот женщина зажала руками. Очки у нее были закрашены черным.

– Ой, – не подумав, сказал Картер. – Вы – слепая.

– Это лев! – выкрикнула она.

– Простите, я думал, вы знаете. Я думал… пожалуйста, не волнуйтесь. Он ручной.

– У вас лев!

– Пожалуйста, не пугайтесь. Он вас не обидит. Думаю, он подошел, потому что от вас пахло ростбифом. – Картер взглянул на Малыша, который теперь обнюхивал обертку от бутерброда. – Вам ничего не грозит.

Женщина попятилась и нащупала руками фонарный столб.

– Меня зовут Чарльз Картер. Я – фокусник, – произнес он тем же голосом, каким успокаивал добровольцев на сцене. – Я живу неподалеку и прогуливаю льва в темноте, чтобы никого не встретить. Простите, что напугали вас. Сейчас мы уйдем. – Он прищелкнул языком, Малыш неохотно подошел. Картер приподнял шляпу – идиотская формальность, когда прощаешься со слепой женщиной, однако происшествие выбило его из колеи, надо было поскорее отойти и собраться с мыслями.