Чтение онлайн

— Деликатную? — тупо повторил я вслед за ней. — Пожалуйста. Если ты хочешь, можем отойти в сторонку, обсудить…

— Нет, это касается нас всех, — решительно тряхнула она волосами. — Не пойми меня неправильно, но поскольку ты нас угощал, то я должна спросить… чтобы не было недоразумения.

— Ну, так давай, спрашивай, не смущайся, — я был совершенно сбит с толку, но желал срочно во всем разобраться.

— Вы, наверное, еще не знаете, — пролепетала она, опуская голову, — что пиво здесь очень дорогое. Я хотела сказать раньше, но…

— И насколько же дорого? — решился уточнить я, все еще не веря в серьезность того, о чем она говорит.

— Двадцать пять донгов за бутылку, — Лау Линь все же пересилила себя и робко подняла голову.

— У-ф-ф, — картинно утер я пот со лба, — а я уж подумал, что целых двадцать шесть!

— Не поняла, — приподняла она брови.

— Да я про то, что мы вполне платежеспособны, — небрежно отмахнулся я.

Возникшее на ровном месте напряжение благополучно разрядилось, и я тут же оказался перед нелегким выбором. С одной стороны, все предыдущее военное воспитание заставляло меня остаться на месте и не отрываться от коллектива, с другой же стороны, я просто всем естеством ощущал, что мне просто необходимо проводить свою новую знакомую до дома. Найдя глазами Преснухина, протискиваюсь к нему через скопление танцующих. Федор уже изрядно навеселе. Он азартно барабанит по барной стойке в такт гремящей музыке и даже пытается подпевать. Длительное воздержание от спиртного так расслабило наши организмы, что даже небольшое количество сравнительно легких напитков напрочь вывели его из строя.

— Федор, — повернул я его голову к себе, — дай мне скорее пару тысяч местных тугриков.

— На, держи монету, — небрежно вытаскивает он из кармана несколько смятых купюр.

— Я пойду девушек провожу, — не отстаю я, энергично тормоша за плечи. — Вернусь позже, — продолжил я, видя, что его внимание ускользает от меня. — Ты понимаешь, я ухожу сейчас! Вернусь ночью.

Преснухин пьяно вскидывает голову и испуганно оглядывает полутемный зал.

— А остальные-то где? — лепечет он в растерянности. — Иван где, и Толик? А кто меня домой проводит? Я что-то совсем забыл, куда надо возвращаться…

— Здесь они, здесь, — указываю я в дальний угол зала. — Видишь, они у той стенки толкутся. Помогут тебе в случае чего.

— А-а, — мотнул он головой, — ну, ладно, иди…

Расплатившись, я рванулся к выходу. Следовало поспешать, поскольку в незнакомом и, что самое неприятное, плохо освещенном городке можно было мгновенно потерять уже вышедших на улицу Лау Линь и ее друзей. Выскочив на крыльцо, я окинул взглядом пустынную площадку. Метрах в пятидесяти блеснул огонек карманного фонарика, и я помчался на этот свет. Интуиция меня не подвела, это были они.

— Провожатых в компанию принимаете? — молнией подскочил я к ним.

— Конечно, — хором отозвались они.

И мы пошли. Смеялись каким-то нехитрым шуткам, дружески подталкивали друг друга, поддерживали при переправе через довольно широкий ручей. Мостик был прочен и устойчив, но кто же откажется от удовольствия подать симпатичной девушке руку и ощутить ее ответное благодарное пожатие.

Сколько мы шли, вспомнить не могу, да в тот момент мне было не до этого. Что по мне, так время пролетело просто мгновенно. Вот и окраина города. Отдельные одноэтажные домики, густые садики, невысокие, полуобрушившиеся от старости глинобитные заборы. Вторая пара отделилась от нас несколько минут назад, и к дому моей спутницы мы подходили вдвоем. Лау Линь взялась за рукоять старинного, кованого запора и медленно повернулась ко мне.

— Ты помнишь, как идти обратно? — с тревогой спросила она меня, видимо понимая, что мое внимание было занято совсем иным.

— Назад? — рассеяно завертел я головой. — Кажется, туда, — беспечно махнул я рукой во тьму.

Девушка прыснула со смеху:

— Там только ткацкая фабрика и слева от дороги большое болото, очень неприятное…

Она отпустила калитку и обеими руками подняла мою руку.

— Видишь горящий фонарь, — повернула она ее в сторону далекого огонька. — Вот иди прямо на него, а потом поверни направо, к мостику.

И она, смеясь, повернула ладонь моей руки в требуемую сторону. Захихикал и я. Ее пальчики были столь тонки и изящны, что казалось, меня касается некое неземное существо.

— Ты не смейся, не смейся, — затрясла она мою ручищу, — запоминай лучше. До фонаря, потом налево, а как перейдешь через речку, то двигайся по левой же дороге. Не заблудишься? — наконец отпустила она мою руку и вопросительно заглянула в глаза.

— Ни за что, — замотал я головой, в свою очередь, пытаясь как бы в шутку обнять ее за плечи.

Но она ловко вывернулась и, взмахнув на прощание рукой, оказалась по ту сторону калитки.

— А где ты будешь завтра? — крикнул я ей вдогонку.

— Завтра у меня дежурство, — звонко отозвалась она с крыльца. — Я попрошусь на пост рядом с вами.

Сухо щелкнула дверь дома, и я остался один. Вздохнул, вспомнив ласковый шелк ее пальчиков, и медленно побрел обратно. Разумеется, я тут же заблудился и петлял по городку около часа, пока не вышел все к той же харчевне. Только тут я сообразил, в какую сторону идти, и через десять минут был у ворот нашего временного жилища. Вокруг никого вроде бы не было, но едва я подошел ближе, как из-за угла показался часовой в круглом пробковом шлеме и с винтовкой наперевес. Но, увидев, что к охраняемому объекту приблизился отнюдь не посторонний, столь же бесшумно отступил во тьму и словно бы слился со стволом дерева. Умывшись, я без промедления завалился на койку и, закинув руки за голову, еще довольно долго предавался властно обуявшим меня сладким грезам о завтрашнем свидании.

Бум, бум, бум, — словно кто-то стучит бревном в нашу дверь, — бум, бум, бум. Но сонная одурь, придавливающая меня к матрасу, столь велика, что я никак не реагирую на непонятные звуки. И только, когда я ощущаю сильнейший удар, буквально сбрасывающий меня на пол, я открываю глаза. Кругом царит суета и нешуточная паника.

— Одевайся, скорее, — бросает мне китель суетливо мечущийся по комнате Федор.

От близкого толчка с потолка обваливается штукатурка. Кое-как одевшись, выскакиваем на улицу. Никаких больше объяснений не нужно, мы явно попали в самый эпицентр очередной бомбардировки. Во всяком случае, нам так кажется. Набитый песком, сухими листьями и обрывками бумажек суетливый ветер свищет по улицам некогда тихого городка. Черные столбы разрывов хаотично поднимаются то справа то слева.

— Все к орудию! — патетически вопит Преснухин, энергичными движениями рук призывая нас в сад за домом, где спрятана зенитка.

Толпой бросаемся обратно. Но вскоре выясняется, что какое-либо противодействие мы оказать просто не в состоянии — бомбардировщики летят слишком высоко. Двумя четкими треугольниками они надвигаются с запада, щедро осыпая нас из небесной высоты разнокалиберными бомбами. Поняв, что положение абсолютно безвыходное, бестолково заметались в поисках хоть какого-нибудь укрытия.

— За душем есть яма, — кричит Басюра, — бежим туда!

Яма и в самом деле была. Но что это была за яма! Залитая на половину зловонной жижей из туалета, полузаросшая подозрительная ряской она была так непрезентабельна, что мы поневоле на секунду замешкались. Но только на секунду. Неудержимо нарастающий свист падающей с небес очередной бомбы мигом отмел наши сомнения. И когда рядом тяжко вздрогнула земля, мы все дружно сидели по горло в мерзкой жиже, высунув лишь носы.

— Что за черт! — яростно отплевываясь, кричит заляпанный по глаза Щербаков. — Все говорили, что здесь самое спокойное место во всем Вьетнаме! Вот тебе и спокойное…