Чтение онлайн

Он взял в руки кабель. Не так уж плохо держать в руках эту гибкую стальную плетку, даже, пожалуй, приятно... Осел Фредо, так ошибиться!

– Спускай штаны!
– заорал Фриц на француза.
– Слыхал, что сказал герр обершарфюрер?

Жожо отступил на шаг. Он был не новичок и понимал, что положение серьезное. Неторопливо расстегивая ремень, он сказал добродушным баском:

– Зачем же сразу порка, герр обершарфюрер? Кто-то меня выдал, и вы все знаете. Зуб я не вырвал, а купил его, c'est tout франц.)>. Если желаете, я его сейчас принесу...

Все это говорилось очень медленно, нескладно, с сильным французским акцентом; Жожо был похож на немецкого опереточного комика в роли француза.

Фриц нетерпеливо сгибал и разгибал кабель, то и дело оглядываясь на Дейбеля: не пора ли прервать француза затрещиной. Но эсэсовец движением руки велел ему подождать.

– Кто вырвал зуб?

Жожо смущенно улыбнулся и незаметно убрал руки с еще не расстегнутого пояса.

– Брат этого Франтисека. Его родной брат. Мертвый сам так хотел... конечно, когда был жив... Купи, говорит, на мой зуб себе хлеба. Ну, когда он кончился, брат так и сделал. Это ведь не кража... А я у него купил... Опять смущенная улыбка и пожатие плеч.

– Где зуб?

– В бараке. Можно мне за ним сходить?
– Жожо обрадовался, что ему, быть может, удастся смыться, и уже сделал движение к двери.

– Спускай штаны, - сказал Дейбель.
– Сперва получишь свое, потом принесешь зуб. Десять, - приказал он Фрицу.
– Да поувесистей!

Жожо понял, что ничего не поделаешь. Он проиграл, но проигрыш не так уж велик. Десять ударов - это худо, но двадцать пять было бы куда хуже. Жожо стиснул зубы, снял пояс, отодвинул ящик с картотекой, налег на край стола и положил голову на руки.

Желая показать, что он достоин доверия Дейбеля, Фриц усердствовал: он засучил рукава и стегал изо всех сил. Жожо кряхтел, но не кричал. На четвертом ударе у него лопнула кожа, и эсэсовец, как это было ни странно, сказал: "Довольно!". Жожо осторожно выпрямился.

– А ты бы хотел продолжать?
– спросил Дейбель Фрица.

– Без всяких!
– усмехнулся коротышка..

– А ты бы не смог лупить так крепко?
– обратился Дейбель к Жожо, явно потешаясь всем происходящим.

Злоба кипела в душе француза, но он сдерживался.

– Товарища - нет...
– ответил он тихо.

– Даже Фрица?

Жожо поднял сухие глаза. В них мелькнуло что-то красное.

– Его - да, - сказал он еще тише.
– Он не товарищ.

– Ах ты, французская свинья!
– взъярился Фриц.

– Оставь его в покое, - усмехнулся Дейбель, - увидим, не врет ли он. Ну-ка спускай штаны и ложись на стол.

Фриц вытаращил глаза.

– Ты!
– эсэсовец похлопал его по плечу.
– Разве ты не торгуешь ворованным золотом? Ну-ка, живо, живо!
– он перестал смеяться и вырвал из рук Фрица кабель. Теперь они стояли вплотную друг к другу, бледно-голубые глаза эсэсовца впились в карие глаза Фрица, и тот потупился.

– За что же меня бить?
– забормотал он.
– Что я сделал?
– Дейбель продолжал пронзать его взглядом, и Фриц прошептал: - Вы велите французу бить немца?..

– Этим ты меня не проймешь, - сказал эсэсовец.
– Ты не немец, ты дерьмо. Сегодня же пойдешь острижешься наголо и перейдешь из конторы в мусульманский барак, так и знай. А сейчас спускай штаны. На, Жожо!
– и он подал французу кабель.

Фриц дернул пояс, расстегнул его, но все-таки еще раз строптиво поднял голову и спросил:

– А за что наказание, вы мне так и не скажете?

– Скажу. Где зубы с тех шести трупов, что ты закопал ночью?

– Убью Хорста!
– прошипел Фриц.

Дейбель потешался.

– Ты думаешь, Хорст тебя выдал? А разве я сам не мог догадаться?

– Зубы я продал кельнеру на вокзале... И для вас купил сигарет... выложил Фриц свой последний козырь. Он знал, что это ему не поможет, что тем самым он только сует голову глубже в петлю, но был недостаточно умен, чтобы заставить себя замолчать.

– Да ты дерьмо, да еще опасное. Копиц был прав. С тобой я больше не связываюсь. Где зубы?

– Я выменял их на сигареты.

– На сигареты я тебе дал кое-что другое. О зубах я не знал, и ты хотел украсть их у германской империи. Где зубы?

Фриц наклонил голову.

– Всего было пять коронок, из них золотых только три. Стальные я выкинул, одну золотую продал, две у меня есть.

– В лагере?
– быстро спросил Дейбель, и сердце у него подпрыгнуло от радости: стало быть, он все-таки наберет семь зубов, да еще один останется, чтобы подмазать Копица! Дейбель потер руки и благосклонно обратился к французу:

– Жожо! Сорви злость, отквитайся. Хочешь влепить ему двадцать пять?

Жожо взглянул на Фрица, потом на красный кабель в своей руке.

– Уже не хочется, - сказал он.

– Можешь не бояться, он тебе не отомстит. Он конченый человек. Бей!

Жожо смущенно усмехнулся.

– Не то чтобы я боялся... Но у меня... у меня болит спина. Может быть, Карльхен сделает это лучше?

Дейбель разочарованно покачал головой.

– Вижу, что ты выкручиваешься. А без злобы это было бы уже не то. Почему только вы, французы, такие выродки?.. Ну, сходи-ка за зубом. А Фрица отделает кто-нибудь другой, - добавил он со вздохом.

У конторы уже стояла целая очередь: встрепанный Эрих прибежал из комендатуры, ему нужно быдо навести какую-то справку в бумагах; Хорст передал надзор за стройкой Дереку и пришел узнать, что случилось с Фрицем; доктор Имре, выполнив распоряжение Дейбеля, принес ему пять обещанных зубов. Но Фредо не впускал никого. Опершись плечом о притолоку, так что ему было слышно почти каждое слово, он преграждал вход в контору. "Герр обершарфюрер велел не мешать ему".

Потом вышел Жожо - с самым бравым видом, широко улыбаясь. На все вопросы он только пожимал плечами и поспешил к своему бараку так быстро, как только мог. Вскоре послышался голос Дейбеля: "Фреедо!"

Грек вбежал в контору, вслед за ним осторожно вошли остальные. Эсэсовец стоял у стола и потряхивал на ладони две золотые коронки.

– Хорошо, что вы пришли. Имре, принес?

Долговязый венгр кивнул.

– Я их уже продезинфицировал.
– И он высыпал из старой жестяной коробочки пять коронок на ладонь Дейбеля.

Эсэсовец стоял, покачиваясь с пятки на носок.

– Слушайте меня хорошенько. Я установил, что сегодня ночью Фриц совершил тяжелый проступок против Германии. Знал об этом староста лагеря?