Чтение онлайн

– Герр писарь, - сказал он озабоченно.
– Я как раз собирался выйти из конторы и хорошенько вычистить всю вашу отличную обувь. Но сейчас я услышал - случайно, против своей воли, ведь вы говорили так громко, - что в лагере не хватает одежды и обуви. Так лучше, пожалуй, не выносить их, а? Или выносить по одной паре, чтобы не бросалось в глаза?

Писарь бросил на него злобный взгляд.

– Проваливай!
– гаркнул он.

Сказал все это Бронек по простоте душевной или е ехидством? Эриху было неясно.

– Чисть обувь, где хочешь, понятно?
– продолжал он.
– Сколько обуви у писаря или старосты лагеря, до этого никому нет дела. И если ты думаешь, что можно подпускать мне шпильки, так я вот обую один из этих сапог да дам тебе такого пинка в зад, что вылетишь из конторы!

* * *

Писарь куда-то вышел, Зденек заглянул за занавеску. Бронек застилал там койки.

– Герр писарь желает чего-нибудь?

– Нет, ничего, только поговорить с тобой. Мне очень понравился твой трюк, со всей этой обувью.

– Вы, видно, смеетесь надо мной?

– Да нет же. Мне кажется, я тебя правильно понял.

Бронек перестал работать и повернулся к Зденеку.

– А я вот не знаю, понимаю ли вас, как надо. Видимо, я сделал страшную глупость, не зря герр Эрих так рассердился.

Зденек колебался. Поляк говорил с таким невинным видом, что в самом деле было неясно, понимает ли он, как здорово все это получилось.

– Мне показалось...
– начал Зденек и не договорил.

– Что вам показалось, герр писарь?

Зденек махнул рукой и пошел обратно к столу.

– Слушай-ка, не зови ты меня герр писарь. Ты же слышал, что я только помощник писаря. Я такой же, как и ты.

– Нет, не такой, - парень покачал головой.
– У вас на повязке написано "Писарь", а это для меня свято.

"Швейкует, - подумал Зденек, - определенно швейкует! Сперва поддел Эриха, а теперь меня".

– Слушай, приятель, - улыбнулся он, - зачем ты проезжаешься насчет этой проклятой повязки? Я не собираюсь строить из себя проминента, в конторе я такой же нуль, как и ты. Меня зовут Зденек, и если ты будешь называть меня иначе, я всерьез обижусь.

В светлых кошачьих глазах Бронека мелькнула веселая искорка.

– Я так и подумал, когда слышал ваш разговор с герром Эрихом. Может, и вправду несправедливо ставить вас на одну доску со всеми этими... важными шишками?

Зденек решительно кивнул.

– О герре писаре вы такого же мнения, как я?
– помедлив, спросил Бронек.

– Бывают хуже, - сказал Зденек.
– Но и этот не сахар.

– По-моему, тоже, - кивнул Бронек.
– Но арбейтдинста, герра Фредо , вы не причисляете к этим господам?

Зденек кивнул.

– Нет, с ним все в порядке.

– На этот счет мы, стало быть, тоже сходимся, господин Зденек, неторопливо сказал Бронек, и выражение его глаз на мгновение изменилось.

В контору вошел блоковый из шестнадцатого барака с рапортичкой об умерших и прервал разговор новых друзей. Помощнику писаря пришлось вернуться к картотеке. Но теперь на столе было уже два ящичка, и Зденек впервые переложил карточку умершего из картотеки живых в новый ящик, который только что принес Берл, в картотеку мертвых.

На стройке было еще оживленнее, чем обычно. Молнией разнеслась весть, что работавшие получат сегодня лишнюю порцию картошки, "Nachschub", прибавку, о которой мечтает каждый хефтлинк. Кюхеншеф Лейтхольд утром объявил об этом в кухне. Там Хорст и узнал о прибавке. Тщательно причесавшись, он явился туда, чтобы с разрешения эсэсовца вручить Юлишке повязку "Капо кухни".

Новость о прибавке с обширными дополнениями о черных глазах и прочих прелестях главной кухарки Хорст шепотом передал проминентам, а от тех она дошла до "мусульман". "Сегодня будет "Nachschub"!

– Признайся, - сказал Гонзе Мирек и оперся о кирку, - что ты знал об этом с утра. С чего бы ты иначе прибежал на работу. Все распроклятая жратва, а?

Гонза улыбнулся. Лучше, пожалуй, не разубеждать ребят, пусть думают, что Мирек угадал. Или рассказать им о разговоре с Фредо ?

– Известное дело, - сказал кто-то из барака Гонзы.
– Задаром мы концлагеря не строим. Вот за горсть картошки - это другое дело...

В словах товарища был горький упрек. Гонза обернулся.?

– Ты его усердно строил и без картошки. А я не хочу, чтобы ты один был участником такого дела. Когда-нибудь окажут, что это был коллаборационизм, таж по крайней мере будем все причастны к нему...

– Бросьте ссориться!
– проворчал Мирек, уже жалея, что начал щекотливый разговор.
– Скажите лучше, не знает ли кто из вас, что это там за желтое здание? Мы ведь и представления не имеем, в какой части Баварии находимся. А надо бы знать...

Никто из чехов, работавших на стройке, не мог ему ответить. Все взгляды обратились в ту сторону. Освещенное мягким светом осеннего солнца, вдали виднелось своеобразное желтоватое здание, затерянное среди синих гор.

– Герр Карльхен, - обратился кто-то к проходившему мимо капо, - не скажете ли вы, что это такое?

– А ты не знаешь, раззява?
– усмехнулся тот.
– Это же ландсбергская крепость. Священное место, где наш фюрер написал книгу "Моя борьба". Полное название: Ландсберг на Лехе.

Взоры чехов-землекопов теперь чаще обращались на крепость. Так вот он, Ландсберг!

– Гитлера посадили сюда за решетку после неудачного путча в 1923 году, не так ли?
– сказал Мирек.
– Но для него здесь, видно, устроили санаторий, а не тюрьму, если он смог написать такую книжищу. Если бы с ним поменьше церемонились и подольше подержали в тюрьме, нам, может быть, не пришлось бы сейчас сидеть тут.

– Погоди, погоди, - проворчал Гонза Шульц, и его морщинистое лицо стало серьезным.
– Гитлер и те господа, что спустили его с цепи, это одно, а то, что мы сейчас сидим тут, - совсем другое дело, и виноваты в этом мы сами.

Мирок ощетинился.

– И это говорит чех!

– Чех, - сказал Гонза.
– Именно чех. Если бы мы у себя на родине действовали правильно, то могли бы чихать на то, что где-то существует бесноватый Адольф.

– А что мы могли сделать против немцев? Если злой сосед не оставляет тебя в покое, ты можешь вести себя, как овечка, - все равно не поможет.