Чтение онлайн

– Что с вами? Вы плачете?

Девушка не ответила.

– Меня вы можете не бояться, - продолжал он немного погодя.
– А кстати, мы здесь не одни... Бронек! Покажись барышне!

Поляк выглянул из-за занавески и весело подмигнул.

– Добрый день, - сказал он по-польски. Слегка испуганная Иолан бросила на него быстрый взгляд. Но круглая голова Бронека, торчавшая из-за занавески, выглядела так забавно, что юная венгерка не удержалась от легкой улыбки.

– Ну вот, то-то!
– сказал Зденек.
– Что такое с вами стряслось, почему вы такая перепуганная?

Девушка хотела что-то сказать, но покосилась на дверь и промолчала.

– Вас обидела эта эсэсовская стерва?

Иолан кивнула, и из глаз ее закапали слезы. Зденеку очень хотелось встать, обойти стол и погладить по плечу эту маленькую красивую девочку.

Иолан по-детски излила ему свою обиду.

– Она ругала меня грязной свиньей и еще бог знает как за то, что у меня на ногтях следы лака. У нас в классе все девочки красили ногти. Разве в Германии это грех?

– Не знаю, - засмеялся Зденек.
– Здесь грех все, что не нравится эсэсовцам. Значит, вы так недавно в лагере, что у вас еще не сошел лак с ногтей?

Она снова кивнула.

– Летом я была с мамой в...

– Ну, ну, только не плачьте! У меня вот тоже еще сохранилась кое-какая памятка о прошлом...

Он вытянул левую руку и показал ей безымянный палец, на котором виднелся след кольца - узкая полоска незагорелой кожи.

– Это от кольца?
– спросила Иолан.
– Вас тоже взяли недавно?

Зденек грустно улыбнулся.

– Нет, уже почти два года назад. Но в Терезине у меня не отнимали обручального кольца. Я, видите ли, женат.

– А где ваша жена?

Опасаясь, что, если речь зайдет об Освенциме, маленькая венгерка опять заплачет, Зденек ответил небрежно:

– Не знаю, где она сейчас. Наверное, ей легче, чем мне.

– Это хорошо, что вы можете не бояться за нее. Моя мама, к сожалению...

– Меня зовут Зденек, - поспешно прервал он.
– А как вас? Я не знаю вашего имени.

– Иолан Фаркас.

– Ага, вспомнил. Уроженка Будапешта и одна из самых младших в группе. Вам шестнадцать лет.

Она улыбнулась.

– Вы всю картотеку знаете наизусть?

– Это входит теперь в мои обязанности.

– А что вы делали раньше?

– Работал на киностудии.

Услышав это, Иолан почти забыла о всех своих огорчениях и о страшной надзирательнице. Молодость взяла свое.

– Правда?
– воскликнула она.
– Это так интересно! Я выписывала журнал, "Szinhazi elet" венгер.)>– знаете такой? А когда меня пускали в кино... Знаете, какой фильм я видела в последний раз?

– Я с сорокового года не был в кино.

– В сороковом году я еще в кино не ходила. Но я хочу вам сказать, что я видела в последний раз: "Юг против севера". Знаете? Замечательно! Кларк Гейбл играл... вы знаете Кларка Гейбла? Я его обожаю!
– Она даже зарделась.
– А в роли Скарлет была...

– Не увлекайтесь, Иолан!
– улыбнулся Зденек.- Надзирательница придет с минуты на минуту. Сперва заполните все карточки, а потом поболтаем. Идет?

Иолан живо кивнула и углубилась в работу.

* * *

Но Россхауптиха все не появлялась. Закончив проверку кухни, она послала Хорста за Копицем. Тот все еще был в немецком бараке и пришел неохотно. Хорст сказал ему, что Россхауптиха собирается уезжать. Тогда надо поскорее отвязаться от нее, решил Копиц.

– Что вам угодно?
– крикнул он еще на ходу. Надзирательница медленно шла ему навстречу. Заглянув в свой листок с заметками, она сказала:

– Есть кое-какие замечания. Во-первых, я обнаружила вшей. Позаботьтесь, чтобы вам прислали из Дахау дезинсекционную бригаду.

– Это все?

– Отнюдь нет, - Кобылья Голова подозрительно усмехнулась.
– Замечание номер два. В кухне еще работают двое мужчин. Я не хочу, чтобы они оставались там.

– Но позвольте...

– Наши девушки - лихой народ, не так ли, Лейтхольд?
– обратилась она к тощему эсэсовцу, который ковылял за ней.
– Они сами справятся с любой тяжелой работой. А старший повар - такой здоровяк, он пригодится вам в понедельник на стройке. Пусть-ка займется чем-нибудь полезным для Германии. Согласны?

Копиц злился в душе. С Мотикой удобно было работать, он уже точно знал, сколько и чего надо припрятать для комендатуры. Но попробуй поспорь с Россхауптихой, у нее веские аргументы.

– Ну, теперь все?

– Нет, друг мой. Второй повар - немецкий зеленый. Как вам известно, он в четверг поедет в Дахау...

– Он же глухонемой, о господи боже!

– У него две руки и две ноги. Предоставим призывной комиссии решать, как его использовать. В кухне он оставаться не может. А вы радуйтесь, что сможете отправить в Дахау хотя бы две-над-цать новобранцев...

"И об этом уже пронюхала!
– подумал Копиц.
– А кто ей сказал, Хорст?"

– Да, - проворчал он вполголоса.
– У нас тут произошел прискорбный случай. Преступника мы обнаружили и устроим публичную казнь.

– Этого, я думаю, недостаточно, - усмехнулась Россхаупт.
– Убийство немца, который уже одной ногой был в армии, заслуживает официального расследования. Вы уже сообщили в гестапо?

"Ни шагу назад!" - сказал себе Копиц и ответил:

– Спасибо за совет. Я не суюсь в ваш женский лагерь, а вы не суйтесь ко мне. Я в лагерях работаю с тридцатого года, по-моему, достаточно, а?

– Смерть немецкого солдата - это уже не внутреннее дело лагеря. Меня как национал-социалистку, естественно, интересует, что будет, если евреи убьют у нас еще одного мужчину...

– Он был не ваш, Россхаупт!
– не сдержался Копиц.
– Я понимаю, что мужчины вас интересуют, но этот случай предоставьте мне. Хей-тлер!

Он повернулся и зашагал прочь. Надзирательница, казалось, совсем не рассердилась. Наконец-то ей удалось вывести этого противного типа из равновесия, которое раздражало ее гораздо больше, чем его сегодняшняя вспыльчивость. С невозмутимыми людьми шутки плохи, а вот вспыльчивые совершают опрометчивые поступки и тем самым выдают себя с головой. Вспыльчивость легче уязвима.